Чтение онлайн

Или не только ей?

— А как это случилось, Малаша? Что говорят-то? — наконец, подала голос попаданка.

Первая волна радости сменилась жалостью к Никифору. Конечно, для неё этот мужик стал врагом. Но не по Апёнкиной воле. И смерти она не желала даже ему.

— К маменьке Растычиха пришла, и я в ту минуточку к ней заскочила. Вот и услышала. Нашли его охотники около Красной горки. Что он там делал один одинёшенек? Бог его знает. Может Анисья что сказала бы, да она сейчас верно с горя убивается.

— Как же он так умер? Чтоб замёрзнуть, время нужно немалое… А может, его волки загнали? — гадала Алёнка.

— Волки бы только косточки оставили, — Малаша перешла на шёпот. — Дедко мой тоже сказал, что побрезговали серые гнилого Никифора жрать.

— Странно это всё, — Алёнка задумчиво застучала пальцами по столу.

— Я Анисью жалею, — высказалась Малаша. — Летом дочка пропала, теперь вот — муж окоченел. Как теперь она будет с тремя-то детками?

— Время покажет, девоньки, — ответила Варвара Степановна, глядя как будто бы вдаль. — Боженька каждому по заслугам его воздаёт.

— Погодите… Так, Никифор — отец той самой Аринки?

— Нешто не знала? — Малаша поднялась из-за стола и пошла одеваться.

Алёнка хмурила лоб, силясь разобраться в ситуации…

— Вы нашли меня в ту же ночь, помните?.. А всего через пару дней к нам пришли Никифор и Фрол. Записали меня. И знаете… Не похож был Никифор на горюющего родителя.

— От такой он и был шибко скрытный. Побегу я, Демидушка ждёт, — попрощалась Малаша и выскочила из избы.

«Знать, и вправду к мужу торопится…»

— Одно слово — гнилой. Упокой господь его душу, — крестясь, проговорила Варвара. — Аниська за него идти не хотела. Да выбора не было. Женихов она сама не привечала. На гуляния не ходила. Вот и выдали за того, кто все пороги оббил.

— Значит, любил свою жену Никифор?

— Не из любви её к браку принудил. А из упрямства… Подлетком сюда приехал. И сразу в обучение в крепость взяли. Тогда всех подряд хватали. Мастера нашенские очень нужны были — немцам нос утереть. Учили их сколько-то лет на казённом довольствии. Камнерез из Никифора не вышел, зато к грамоте да счёту талант проявился. А как вернулся в Полевской, так его Фрол к себе в помощники и прибрал. — Иголка поблёскивала в Варвариных пальцах, а на рушнике начал просматриваться очередной синий цветок. — Ходил он тут гоголем. С девками заигрывал. Лицом-то пригож был, да нрава обидчивого. Все его привечали. А Анисье не свезло на пути оказаться. Отбрила так, что долго зубами скрипел. Да ещё и прилюдно охолонила. И забыл он дорогу к прежним зазнобушкам. Зато к Анисьиным окнам тропинку протоптал. И вот принято у нас, коль свататься хочешь, подарки разные дарить, сласти там, бусики. А он придёт бирюком, сядет на пригорочке и смотрит в открытые окна, смотрит… Она, бывало, выглянет, да ставнями так и хлопнет. Чтоб, значится, понял, что не рады ему.

— А зачем родители отдали её за того, кого она видеть не желала?

— Тому много причин, Алёнушка, — вздохнула Варвара. — И то, что дочка она в семье четвёртая. И то, что в возраст невестин вошла, а сватов не было. У нас девки старше 20 годков перестарками считаются. Вдовых охотнее замуж берут, чем таких вот бракованных.

— Спихнули, короче, раз уж оказия вышла, — подытожила Алёнка, просеивая травяную труху на чистый холст. — Но если в их браке четверо детей родилось, значит, стерпелись как-то?

— Кто его знает, Алёна? Всякое в чужих избах творится. Сор не метут, и ладно… И она не одна тут такая, — закончила разговор Варвара и нитку от вышивки откусила.

— Прибери и давай на боковую, поздно уже, — Варвара положила вышивание в сундук, стянула синий сарафан и полезла на полати.

Алёнка послушно завязала холст с молотой травой в мешочек. Не просеявшуюся траву ссыпала в мешок побольше и вытерла начисто стол. После этого задула на ночь лучину и улеглась на лавку.

Ощущение свободы от угроз Никифора было непривычным. Алёнка намеренно глубоко вздохнула и попыталась расслабить спину и плечи, которые, оказывается, долгое время находились в зажатом состоянии. Но у неё ничего не вышло.

Что-то мешало… Какая-то мысль тревожила её подспудно, будто стягивала всё внутри. Но сама Алёнка не могла чётко её сформулировать…

Озарение пришло, как это обычно бывает, неожиданно.

— Варвара Степановна, вы не спите? — прошептала Алёнка в темноту.

— У? — донеслось с полатей.

— А у вас тут расследование проводят? Ну-у, когда кто-то умирает при странных обстоятельствах…

— Ты про что это гуторишь, Алёнка?

— Когда у вас тут кого-то убивают, а кто убийца — неизвестно, виновного ищут? Судят потом? На каторгу отправляют?

— A-а, вот ты о чем… — женщина вздохнула. — Пару годков назад Гришка жену свою прибил. И ничего ему не было.

— В смысле, прибил?

— Сказал, гулящая была… Вот он её поленом по башке и стукнул. Чтоб значится проучить.

— И что? Где он теперь?

— В крепость уехал… В домовые приказчики к кому-то из начальства подался.

— А суд, наказание?

— А какое наказание, если он учётному ответствовал, что сама она нечаянно об притолоку в хлеву ушиблась? А то, что мужикам рассказал, так, то к делу не пришьёшь…

Алёнка молчала.

— Говори уже, что думаешь, — попросила Варвара. — А то так до утра и проворочаешься.

— Умер Никифор странно. Сами посудите, отчего здоровому мужику в лесу замёрзнуть? Сердце прихватило? Сомнительно. А вот версия, что пристукнул кто, очень даже вероятная… Там могли и не до смерти ударить, а так, чтобы сознание потерял. Ну а мороз уже дело это закончил…

— Алёна, здоровый он был или нездоровый, ты знать не можешь. Чай, не к тебе он за травами обращался.

— К вам?.. — страшная догадка пришла в голову Алёнке.

«Одно дело — калечного от мучений избавить, а другое — здоровому мужику дать что-то, вызывающее тахикардию, например, или повышенное давление… Варвара ведь знала, что мне угрожает опасность. А если мне, то и ей, и Демиду с Малашей

— про то они все не раз говорили…» От осознания, что Алёнка живёт под одной крышей с убийцей, стало жутко.

— Агафья его пользовала, — задумчиво ответила Варвара, видимо, приходившая к параллельным выводам. — К нам Никифор, сама знаешь, не хаживал… А почему у тебя интерес такой?..

— Потому что выгода от смерти этой только мне и была.

— Ну и Авдею ещё, который за ради тебя всё, что хочешь, сделает…

— Ой… — к такому выверту Алёнка была не готова.

«А ведь и Агафья для мастера моего всё одно, что мать родная…»

Новая угроза замаячила впереди.

«Коли приедет в Полевской следователь, которому для галочки закрыть кого понадобится, так далеко ходить не придётся… Фрол мигом расскажет, что знает. А там… Меня, Авдея, Варвару, Агафью, Малашу, не дай бог…»