Чтение онлайн

Парика барин не надел. Так что, когда он приподнял треуголку для очередного приветствия, Алёнка увидела, что голова его покрыта густой шевелюрой цвета соли с перцем. С длинными волосами перевязанными тёмной лентой, Турчанинов смотрелся куда как моложе своего возраста.

Алёнка знала, что в управлении у Алексея Фёдоровича находятся все рудники и заводы Полевского, соседнего Северского и Сысерти. И это знание внушало ей невольное уважение к постороннему, в сущности, для неё человеку. Она даже сначала оробела. Но вовремя вспомнила, что пришла сюда не барина разглядывать.

Фелициату уже усадили в высокую коляску со всеми её фижмами. Турчанинов тоже поднялся на подножку и напоследок раскланивался.

Клюнув Авдея в губы, (а и пусть смотрят) в последний раз, Алёнка вырвала из его руки свою ладошку и бросилась бегом к коляске с молодожёнами.

— Матушка, Фелициата Стефановна! — бросилась она на колени перед барином. — Не вели казнить, вели слово молвить!

— Это ещё что такое? — Турчанинов явно не ожидал такой эскапады.

— Пусть скажет, — повелела Филька, мигом вошедшая в образ барыни, коей она только что стала.

— Фелициата Стефановна, возьми в услужение! — Алёнка осмелилась поднять голову на блистательную пару.

— Алексей Фёдорович, давайте возьмём, — попросила мужа Филька. — Это Алёна. Она-хорошая девушка. Неленивая и…

— Вот ещё. Своей дворни хватает, — сказал, как отрезал барин.

— Я с французским платьем хорошо управляюсь и англицкий язык знаю, — быстро проговорила Алёнка, вдруг почувствовавшая себя будто на собеседовании.

Очень глупо, если честно, чувствуя. Перед барином этим, который завис на подножке открытой кареты, ни туда, ни сюда. И перед всем Полевским в грязи на коленях.

— М?.. — поднял густые брови Турчанинов. — И откуда такие познания?

— Я в Екатеринбурге с детства жила, а там у портнихи немецкой служила и обучалась пока работала, — очень вовремя Алёнка вспомнила, что в России 18 века обреталось множество немцев и французов, а вот с англичанами наши, кажется, не поддерживали плотных отношений.

«Или поддерживали?.. Как сложно жить без гугла!»

— То есть, портниха была немкой, а язык ты заучила англицкий? — скептически отметил барин.

— Она была урожденная англичанка, — на ходу дополнила Алёнка свою легенду. — Англицкий лучше запомнился, а по-немецки я только «хенде хох» и «арбайтн» знаю.

Барин усмехнулся, но брови всё ещё хмурил.

— Зато я корсеты хорошо завязываю и-и… денег мне можете меньше платить, коли захотите. А это экономия… — несла Алёнка чушь от волнения, интуитивно нажимая и на прижимистость барина, и на его заинтересованность в полезных людях.

— По англицки скажи что-нибудь, — приказал Турчанинов.

— Ландан из зе кэпитал оф зе Грейт Британ… Мм… Май нейм из Алёна. Айм сикстин йес олд, — выдала молодая женщина первое, что пришло в голову из школьной программы.

— Сикстин, говоришь… — постучал барин пальцами по деревянной обшивке коляски.

— Значит, тебе такая нужна, Фелициата?

— Нужна-нужна, Алексей Фёдорович, — улыбнулась Филька как-то натужно и тихо добавила. — У меня в вашем доме почитай ни одного знакомого человека нет. А так хоть Алёна будет.

— Хорошо. Только, чур, никаких поблажек прислуге, — тоже тихо предупредил Фильку муж. — И помни: она тебе — не подружка.

Обернувшись кАлёнке, барин громко произнёс куда-то в воздух:

— Воронов, усадите новую горничную Фелициаты Стефановны в свою карету, у вас место имеется. И поехали уже! — молодцевато усаживаясь в коляску, скомандовал Турчанинов.

Глава 23.

Дорогой Алёнка чувствовала себя будто в тумане. Жизнь её стремительно менялась, и она даже предположить не могла, как сложится в новом доме.

А пока на неё давило взаимное чувство неловкости. Коллежский секретарь Воронов и его коллега старательно смотрели в окно, делая вил, что не замечают перепачканный Алёнкин сарафан и весь её вид какой-то растрепанный и чумазый.

Впрочем, ехать было недалеко, поэтому светских бесед не заводили.

Полевская резиденция барина стояла в черте посёлка, хотя и в противоположном конце от обжитых Алёнкой улиц. И скоро уже впереди показалось двухэтажное голубое здание с небольшими застеклёнными окнами и жёлтой дверью.

Филька чувствовала себя неважно. И окружающие это замечали, несмотря на старательные попытки девушки улыбаться и выглядеть счастливой. ДорОгой она отпросилась у барина пройти в свои покои, освежиться перед свадебным ужином. И сойдя с коляски, сразу же потребовала к себе Алёнку.

Невеста в белоснежном платье под руку с простой девкой, одетой в грязный сарафан, представляли собой странную пару. Камердинер Турчанинова в голубой ливрее скривил сухое лицо в морщинках, но лично повёл Фильку с её прислужницей в спальню для гостей — временное пристанище невесты, в котором кроме кровати и столика со стулом больше ничего не было.

— Сарафан новый принесите для моей девушки. И кстати, её Алёна зовут, — уставшим голосом приказала Филька.

— Чего-чего изволите? — то ли из вредности, то ли от глухоты переспросил камердинер скрипучим голосом.

Филька взвилась:

— Сарафан! Новый! Для моей!.. Алёны! — со злым лицом барыня ткнула пальцем в свою помощницу.

— С-слушаюсь, Фелициата Стефановна, — камердинер крутанулся на каблуках и вышел, осторожно притворив за собой дверь.

— Так, Алёна, — Филька села на кровать и стянула с себя туфли. — Ууууф… Мне надо срочно всё это снять, — проговорила она и начала сдёргивать с себя кольца и бусы.

Алёнку обуял ужас: «Только не порви! Только не сломай ничего! Оно мне целое нужно!»

— Погодите, я помогу, — она лёгко расстегнула бусы и помогла снять кольца, которые легко поддались служанке и буквально скатились с опухших рук невесты.

— С головы ещё всё… — Филька всхлипнула. — Давят так, ой…

— А на что тогда фату крепить?

— На пир можно и без фаты… Причёску мне сделай, как у барыни, так и сойдёт.

— Хорошо, — ответила Алёнка, снимая последние украшения и обдумывая, что такого она может сварганить на голове невесты без шпилек, стайлеров и наглядного образца. — Посмотреть бы, что сейчас в моде…