Чтение онлайн

Больше всего её волновал один-единственный вопрос:

— А украшения из шкатулки на завтрашний бал вы наденете? — Всего за неделю между Алёнкой и Фелициатой Стефановной образовалась ментальная пропасть.

Чем больше молодую госпожу учили манерам, тех хуже эти манеры у неё становились. 16-летней барыне прививали высокомерие, требовательность и умение держать спину. И она легко обучалась.

Осторожно вычёсывая перед сном вьющиеся волосы барыни, — за дёрганье гребнем личной горничной уже перепало несколько злобных взглядов и даже угроз — Алёнка с надеждой ждала от Фелициаты ответа.

Шкатулка хранилась, вопреки ожиданиям, не в гардеробной. А в кабинете хозяина дома. И хотя кабинет этот располагался буквально за стенкой, прислуживать в нём дозволялось лишь камердинеру.

— Нет. Не хочу даже видеть эту шкатулку ужасную… Платье надену то же, свадебное. А вот драгоценности придётся от его покойной жены донашивать, — поведала госпожа сдавленным голосом. — Муж мой так и сказал: в запасах Феодосьи Михайловны остался приличный жемчужный комплект… А про то, чтобы новый купить, ни словечком не обмолвился…

У Алёнки сердце упало. Не от сочувствия к барыне. Но она очень рассчитывала, что Фелициата наденет камни на бал. Тогда можно было бы перехватить их после богатого на события вечера. Даже если танцы затянутся до рассвета, она дождалась бы удобного случая. Глядишь, и не хватятся вовремя ценной шкатулки…

Но теперь…

Придётся придумывать, как попасть в кабинет.

«Ключи от него носит сам Турчанинов и Николай Семёнович. И надо бы вызнать, где спит камердинер и связку свою как хранит? А может быть, проще в барский карман залезть? Иногда перед сном он сюртук свой с жилетом в гардеробе жены оставляет…»

Алёнка так расстроилась и сосредоточилась на поисках способа попасть в кабинет Алексея Фёдоровича, что не сразу заметила кое-что странное… «Хм, быть такого не может» — она подняла глаза на картину, висящую на стене, и застыла, не зная, как реагировать…

С холста на неё смотрел шевалье в шляпе с пером. Причём взгляд этот казался донельзя живым. Даже поблескивал в мерцающем свете канделябра.

— Ну что ты там замерла? — недовольно поторопила барыня. — Расчесала? Иди уже. Спать хочу…

Алёнка непроизвольно обернулась на требовательный голосок, а когда снова посмотрела на картину, глаза на ней были самыми обычными, серыми, прорисованными масляными красками.

«Чертовщина какая-то… Или недосып…»

Алёнка прибралась на туалетном столике, пожелала Фелициате Стефановне добрых снов и вышла за дверь, в сени господских покоев, где и спала обычно прямо в одежде на большом сундуке с плоской крышкой.

В день перед балом в господском доме царили шум и суета. Спешно наводился лоск в танцевальной зале и смежных с ней комнатах. На кухне до самого вечера что-то резали, жарили, парили.

Кричал сквозь шкворчание главный повар на поваров.

Кричала ключница на прачек, конюхов и дворника на заднем дворе.

Кричали дворецкий и камердинер на всех, кто попадался им под руку. Но, не смотря на это, прислуга, казалось, пуще господ томилась ожиданием вечера.

Алёнка гладила ненавистное платье белого шёлка, нижняя юбка которого никак не хотела лишаться заломов. И думала о запертом кабинете… Мысли её ходили по кругу. Утюг надо было ставить тихо, чтобы грохот металла об стол не беспокоил дневной сон Фелициаты Стефановны.

В искомом кабинете барин спорил с Вороновым и ещё с кем-то из начальства. Порой разговор вели так громко, что голоса слышались даже в гардеробной.

«Фелициата, наверняка, не спит и злится… Она-то хотела отдохнуть, чтобы предстать перед гостями свежей, как роза. А тут бубнят за стеной… Впрочем, науку лицемерия она освоила подозрительно быстро. Поэтому барину пенять не станет. А вот мне со слугами достанется».

Наконец-то стукнуло семь часов, и приглашённые начали съезжаться к парадному входу. Гости входили в прихожую, из которой дворецкий или лакеи провожали их в бальную залу на первом этаже. За высокими позолоченными дверями открывалась просторная зала с лучшими тканными обоями, огромными вазами со свежими цветами сирени и сотней свечей на люстрах и канделябрах, которые камердинер собирался зажечь на закате.

Именно там галантных кавалеров и разряженных дам встречала чета Турчаниновых с поклонами, книксенами и официальным представлением супруги каждому гостю.

Рядом с монументальным во всех смыслах барином молодая жена смотрелась хрупкой и нежной. Все умилялись. Мужчины делали комплименты. Женщины уверяли в искреннем расположении.

Фелициата оказалась способной ученицей. Она мило улыбалась в ответ и говорила приличествующие случаю вещи. Турчанинов выглядел довольным успехами жены и гордился этим своим приобретением.

В бальную залу Алёнка заглянула всего раз, в девятом часу, когда, помогая поварам, принесла в соседнюю банкетную комнату огромный поднос с закусками.

После дворецкий в праздничной горчичной ливрее, на удивление, отпустил её ужинать в кухню и спать, со словами «утром вы нужна будете мне отдохнувшая — после бала всегда много работы». Проходя по коридору, Алёнка на удачу толкнула дверь в кабинет, но он оказался закрыт. «А чего я ожидала? Дом полон гостей, вот барин и запер ценные вещи. Дворецкий прав, надо поспать». Уставшая, она легла на сундук и сразу же выключилась, хотя до сумерек оставалась ещё как минимум пара часов.

Проснулась Алёнка резко и как будто бы без причины.

Просто открыла глаза в темноте и прислушалась…

Тишину сеней при покоях барыни время от времени нарушали громкие возгласы и дамский смех. Тихо-тихо сквозь толщу стен и пола играли скрипки и флейты. Вдруг музыка стала громче и раздавалась уже из открытого окна спальни господ. Алёнка поёжилась, ощутив прохладу майской ночи. Окно в спальне барыни она открыла ещё часов в пять, когда парикмахер высыпал на модную причёску Фелициаты полкоробки пудры. Потом за суетой перед началом приёма, закрыть его просто забыла, за что поплатилась парой зудящих комариных укусов и ознобом.

Видимо, в зале для танцев тоже открыли проветрить. Алёнка закрыла окно и подкинула дров в камин. Она грелась, смотрела на пламя и вдруг подумала, что камердинер, возможно, тоже прилёг отдохнуть. Тогда можно тайком вытащить ключ от господского кабинета.

Алёнка от волнения расправила складки на сарафане, взяла подсвечник с одной свечой, подожгла её от камина и вышла в темный коридор.

Тишина… Если кто-то и находился сейчас на втором этаже, то люди эти либо спали, либо молчали и не двигались, что было практически невозможно.