Чтение онлайн

— Что же я, русского человека в беде брошу? Тем более, бабу. — И, показав куда-то в сторону, добавила, — берите левее, там девки тропку новую протоптали за ягодой, вам до дому так ближе. А мы своим ходом.

С этими словами Варвара припустила сначала сквозь кусты, а потом по еле заметной тропинке, Алёнка только и успевала за ней. Какое-то время они шли по лесу, который постепенно редел и становился ниже. С краю от тропинки то и дело попадались большие камни, некоторые высотой с человеческий рост. Дорогой женщина почти ничего не говорила, кроме:

— Ничего, скоро придём уже.

И правда, вскоре показалась избушка с темными окнами. Пахнуло навозом. Внутри избы громко закукарекал петух, рядом, проснувшись, замычала корова.

— Вторые петухи только. Хорошо — поспать чуток успеешь, — шепнула Варвара, открывая двери в ещё одну постройку.

В ней тоже было темно, пахло травами, мокрым деревом и влажной землей. Варвара прошла внутрь первая, брякнула чем-то твёрдым по дереву, потом вышла и сказала:

— Проходи. Я сейчас двери прикрою, не пужайся. Садись на полок и жди меня. Я скоро обернусь.

Аленка прошла в баню и какое-то время просто стояла, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Но они не привыкали. Скорее всего, Варвара закрыла окно, поэтому сюда не проникал даже свет скудной луны. Но зачем создавать дополнительную темноту?

А ещё, судя по однократному скрипу двери, предбанника не было. Интересно, почему? Аленке доводилось бывать летом в деревне, и в банях она мылась много раз. Раздевалась всегда в предбаннике и в нём же брала сушеный березовый веник. Обычно они хранились тут же.

За окном послышались торопливые шаги. Варвара зашла в баню длинной горящей щепкой в руке и большим свертком подмышкой. Лучину она воткнула в торчащее из стены приспособление, и сразу стало светло. Аленка увидела, что единственное окошко наглухо закрыто ставнем. Видимо, чтобы свет из бани не проникал наружу. Почему-то было важно, чтобы пребывание Аленки оставалось в секрете. Но от кого её прятали?

Тем временем Варвара развернула сверток, в котором оказалась серая рубаха и простой сарафан непонятного цвета. Аленка надела на себя выданную одежду. Рубаха оказалась длиной чуть ниже колен, с рукавами, закрывающими пальцы рук.

— А сарафан подошел тебе, как, — приговаривала Варвара, закатывая рукава рубахи на Апенке до локтей. — Будто на тебя шили. Вон и косточки не торчат.

Одежда была чистая, но складывалась такое впечатление, что её уже неоднократно носили. И всё, чтобы было надето на Варваре, тоже выглядело поношенным. Если это и была какая-то реконструкция русского быта, то очень и очень убедительная.

— Поешь немного, — Варвара указала руками на полок, на котором расстелила небольшой холст.

На ткань женщина положила большой отломленный кусок хлеба и глиняную кружку без ручки. Кружка оказалась тяжелой и наполовину наполненной молоком. Алёнка не любила коровье молоко, но выбирать не приходилось. Она села на полок взяла кусок хлеба и принялась жевать его. Хлеб оказался на удивление вкусным, а молоко — сладковатым. Алёнка даже зажмурилась от удовольствия.

— Тебя как звать-то?

— Алёна, — ответила девушка с набитым ртом.

— А по батюшке?

— Дмитриевна.

— Их мраморских Дмитриевых что ли?

— Нет, я из Екатеринбурга.

— Никак от господ сбежала? — всплеснула Варвара руками.

— Да не бежала я ни от кого. Почему вы так решили?

— Это не я… — ответила Варвара и сочувственно посмотрела на Алёнку. — Это ты сама себя порешила. Сбежать из города на заводы, где каждый наперечет — это ж удумать ещё надо было! — Лицо Варвары сделалось совсем печальным.

Алёнка начала истерично посмеиваться, этот спектакль уже начинал ей надоедать:

— Послушайте, ни от кого я не сбегала, — упрямо с широкой улыбкой ответила она.

— Долго, поди, по лесу бродила, без еды, без одёжи. Натерпелась, — продолжала Варвара, будто не слушая Апёнкиных доводов.

— Ладно, — примирительно сказала девушка, понимая, что спорить бесполезно. — Утро вечера мудренее.

Тихий стук и голос Малаши за дверью заставил Варвару подскочить с полка. Женщина бросилась открывать двери. Демид и Малаша хотели зайти в баню, но Варвара их вытолкнула обратно со словами:

— Пойдемте в избу потолкуем. А ты, Алёнушка, поспи маленько, тебе надо сил набираться, — и, глянув на неё, будто с опаской, вышла за дверь.

Это было странно.

Всё было странно…

Алёнка взглядом скользнула по потолку, и какая-то тревожная мысль вспыхнула и сразу погасла в её голове.

Однако действовать надо было быстро. Девушка тихо открыла дверь, чтобы та не заскрипела, и на цыпочках направилась к избе, темнеющей на фоне синего звёздного неба. Её расчеты оказались верны, ближайшее к входу в избу окно оставили открытым. Внутри ровным светом горела лучина или свеча, и слышались голоса:

— Ия говорю, блажная она какая-то, — глухо, но с чувством прошептал Демид.

— Блажная — не блажная, а всё — русский человек, — твердо отвечала Варвара. — Помочь надо. Пускай у меня до времени поживет. Авось, поправится, и в память придёт. А там видно будет.

— А приказчику что сказывать? — с беспокойством спросил Демид.

— Приказчику я скажу, что из Екатеринбурга ко мне сродственница пожаловала из вольных. Что осиротела при пожаре — по весне-то сгорело у них на окраине сколько-то изб. Помыкалась-помыкалась по вольным работам, да где девке без приданого устроиться? Вот и пришла ко мне пешим ходом.

— Ладно придумала, Варвара Степановна, — поддержала Малаша и зевнула. — Ну, мы пойдем, а то скоро третьи петухи, спать уже хочется.

— А венок как же? На реку не пойдешь что ли отпускать? — лукаво спросила Варвара.

— Да зачем мне это баловство, коли я за Демида просватана? — радостно ответила девушка.

И Алёнка поняла, что серьёзные разговоры окончены, а значит надо быстро возвращаться в баню. Девушка потопала в темноте, стараясь не шуметь, и только-только успела войти в своё укрытие, как скрипнула дверь в избу. Демид и Малаша шёпотом попрощались с Варварой, и ушли со двора.

Алёнка глубоко вздохнула, отпуская накопившееся напряжение. Потом зевнула и потянулась всем телом. Голова её отяжелела, и нестерпимо захотелось смежить веки. Девушки легла на полок и тут же заснула глубоким сном.

Глава 3.

Апёнка открыла обшарпанную железную калитку, давным-давно покрашенную желтой краской, и быстрым шагом пересекла двор детского сада. Не успела она войти в прохладное помещение, как её окрикнули:

— Елена? Уф., не помню, как вас по батюшке. — По направлению к ней, отфыркиваясь от жары, почти бежала полная заведующая в летнем платье.