Как у нашего соседаСобралась больша беседа,Развеселая, развеселая.Уж мы пили, мы там ели,Словом, весело кутили,Веселилися, веселилися.А потом как напились,Меж собой передрались,Перекарябалися, перекарябалися.Я не знаю, как потомМы попали в честный дом,Удивительно, удивительно.Мы устали поутру,Нам было не по нутруУдивительно, удивительно.Посмотрел я на Кондрата–С носа шкура вся содрата,Участительно, участительно.У племянника у ВаськиНабок свернуты салазки,Прекривительно, прекривительно.А у дядюшки ИванаКак зубов всех не бывало,Раздробительно, раздробительно.А у дядюшки ЕгораУся рыла косогоромПрекривительно, прекривительно.У мине–таки под глазомСиняки стоят два разом,Осветительно, осветительно.А у самого СебраПеребили два ребра,Прешибительно, прешибительно.И у самого соседаБороды уж нет и следа,Положительно, положительно.Как с тех пор наш соседНе стал сбирать больших беседОкончательно, окончательно.
СТУДЕНЧЕСКАЯ ПЕСНЯТам, где Крюков–каналИ Фонтанка–рекаТочно братец с сестрой обнимаются...Вера чудная моя, Вера чудная моя,Вера чудная моя! — обнимаются!От зари до зари,Чуть зажгут фонари,Вереницы студентов шатаются.Они пьют, и поют, и качаются,И еще кое–чем занимаются.Вера чудная моя, Вера чудная моя,Вера чудная моя!–занимаются!А Харлампий святойС колокольни большойСверху смотрит на них, улыбается.Он и сам бы не прочьПровести с ними ночь,Да по старости лет не решается...Через тумбу, тумбу – раз,Через тумбу, тумбу – два,Через тумбу – три–четыре! – не решается!Но соблазн ведь велик,Не стерпел наш старик–С колокольни большой он спускается...Он и пьет, и поет, и качается.И еще кое–чем занимается.Через тумбу, тумбу – раз,Через тумбу, тумбу – два,Через тумбу – три–четыре! –занимается!В небесах был совет,И решил комитет,Что Харлампий святой исключается...Вера чудная моя, Вера чудная моя,Вера чудная моя! – исключается!У студентов совет,И решил комитет,Что Харлампий святой принимается!Вера чудная моя, Вера чудная моя,Вера чудная моя! – принимается!
СТУДЕНЧЕСКАЯ ЗАСТОЛЬНАЯКоперник целый век трудился,Чтоб доказать Земли вращенье,–Дурак!!!Зачем он не напился?Тогда бы не было сомненья.Так наливай, брат, наливайИ все до капли, все до капли выпивай!Вино, вино, вино, вино,Оно на радость нам дано!«А я не пью!» –«Врешь, бродяга, пьешь!»«Ей–Богу, нет!» – «А Бога нет!»Так наливай сосед соседке,Непьющие соседки редки.Вино, вино, вино, вино!Оно на радость нам дано.Исак Ньютон весь век трудился,Чтоб доказать тел притяженье,– Дурак!!!Зачем он не влюбился?Тогда бы не было сомненья.Так наливай, брат, наливай... и т. д.Чарльз Дарвин целый век трудился,Чтоб доказать происхожденье,–Дурак!!!Зачем он не женился?Тогда бы не было сомненья.Так наливай, брат, наливай... и т. д.Колумб Америку открыл,Страну для нас совсем чужую,–Дурак!!!Зачем он не открылНа нашей улице пивную?Так наливай, брат, наливай... и т. д.
Как имела я любовничка,Канцелярского чиновничка,И недолго с ним я зналася,Этой жизнью наслаждалася,По головке его гладила,Волоса его помадила...Для меня он по возможностиПриходил раньше из должности.Он считал за непременноеКаждый день вино пить пенное...Вот однажды мой хорошенькийПриплелся домой пьянешенький:Губы судорожно съежены,Руки–ноги отморожены–Знать нелегкая попутала...Я в салоп его закутала,Напоила его мятою,Обложила его ватою.Не спала я, чтоб согреть дружка,В эту ночь часу до третьего.Долго, долго друг мой маялся,Наконец–таки поправился.Из чиновничьего званияЗа трактирные шатанияИсключили друга грешного...Очень жаль было сердешного:Все доходы его сгинули,И друг друга мы покинули.С той поры я в свете маюся,По чужим людям скитаюся.
По большой Московской улицеСпит кондуктор в грязной лужице,Шапка форменна валяется,Спит он спит, не просыпается.Ребятишки все уклалися,Домой папы не дождалися; Женка дома дожидается–Истомилась, нету моченьки,Проглядела уж все оченьки.Вот ей снится сон тревожный и дурной,Что он пляшет там с красавицей одной:К ней ласкается и песенки поет,А домой нейдет, нейдет, нейдет.Продолжается видение:Вот в пивное заведение Входят две фуражки красные,Эти люди–то опасные.За столы уселись кучками,Дым табачный вьется тучками... Нагулялся наш Иванушка, Отправляется–то улицей;Он идет, идет, мотается, Вдруг в канаву спотыкается.Подошли две темных личности И как будто для приличности:«Спи, товарищ!» – и прибавили–Во карманах все обшарили,Босиком даже оставили.А проснется наш Иванушка–Пуст, пустешенек карманушек.Снова тридцать дней на тормозе стоять,Нет, не будет уж Иван теперь гулять.
Ах, февраля двадцать девятогоЦелый штоф вина проклятогоВлил Касьян в утробу грешную,Позабыл жену сердешную,Да своих родимых детушек–Близнецов двух малолетушек.Заломил он лихо шапку набекреньИ отправился к куме своей в курень.Там кума его калачики пекла–И хороша, и пригожа, и бела.Испекла ему калачик горячоИ уважила еще–еще–еще.В это время за лучиноюС непонятною кручиноюДремлет, спит жена Касьянова,Поминает мужа пьяного.Как заходят в избу пьяные,Ай, да какие безобразные:Красноносые алтынники,Все Касьяна именинники.И пошел еще шибче содомВот и, кажется, валиться хочет дом.А Касьян уже, схватившись за бока:«Я отдам тебе последние гроши,Хорошо очень, пляши, пляши, пляши!» Рассерчало благородие:Ах ты, хамово отродие!За такое поношение,Я на тебя подам прошениеДа еще–то подзатыльницу!Целовальник, дай чернильницу!»А в это время уж Касьян совсем заснул...Как идут из храма божия,Все прохожи ухмыляются.Как из храма–то последний шел один,Добродушный он, должно быть, господин.Посмотрел он сердобольно на негоИ потыкал в боки тросточкой его,А уж он давно того–того–того.
Шел я улицей ВарваркоюСо знакомою кухаркоюНа праздничек воскресение,Завернул я в заведение;Приказал чайку две парочки:Для себя и для кухарочкиИ для пущего веселия–Смирновского изделияПриказал подать бутылочкуУгостить свою я милочку...И с закускою и с водкою подносПоловой нам, как приказано, принес.Пропустивши пред чайком по запасной,Закусили огурцом и колбасой.Я сегодня у хозяина,У известного у Каина,По причине воскресенияПолучил сверх положенияЗа свою услугу вернуюМзду поистине примерную:Два с полтиною целковые,Две бумажные, рублевые.Полтора рубля монетами.«Угощай, что ли, коклетами».Закачал я тут головушкой в ответ,Закричал я: «Дайте порцию коклет!»Понесся тут за коклетами стрелойРазудалый, расторопный половой.Приказал я им машину завести Деньги есть, так пей, кути, кути.Но случилася оказия–Забралась в башку фантазияПозабавиться газетами, Почитать перед коклетами.Стал читать и вижу точеньки, Ни единой дальше строченьки...А язык мой заплетается,А кухарка улыбается.Осерчал я не на шутку, господа,И ударил я кухарку сгоряча.Закричала та: «Ой–ей–ой–ей–ой!Он ушиб меня, разбой! разбой! разбой!Слышу крики я злодейские,Прибежали полицейские:«Мы такого безобразникаВ часть посадим ради праздника!» Я в ответ им ни словечика,Замерло мое сердечико.На том грянулся с дивана я,А кухарка моя пьянаяНадо мною издевается,С половым она ругается.Заступился за меня городовойПовернулся он к кухарке головойИ сказал ей очень грозные слова:«Заплати–ка ты, пустая голова,За коклеты и за водку и за чай!»А кухарка закричала: «Ай–яй–яй!»Засмеялась здесь вся публикаИ дала она три рублика.И, как ведано законами,Нас отправили в полициюЗащищать свою амбицию.Протокол сразу составили,Ночевать в части оставили...Не ходить бы с кухаркою гулять,Не пришлось бы мне в части ночевать.Я был человек мастеровой–Подгулявши, не отправился домой.Нету–нету мне дороженьки–пути,Ночевали мы в части.
Раз Ерема в кабакеПьяный нализался,С полбутылкою в рукеДомой пробирался.Недалеко от канавыТут свинья ходила.И над пьяным мужикомЛовко подшутила.Наш Ерема спит в канавеДа и в ус не дуетИ спросонок он свиньюВ пятачок целует.А жена его МалахаУтром рано всталаИ про Еремушку свовоЧтой–то вспоминала:Знать, Ерема горько пьян,Не дошел до дому...Взяла палку и пошлаИскать свово Ерему.Отыскала и Ерему, Дела не понявши,А Ерема спит в канавеДа с свиньей обнявшись.Тут Малаха–то подкралась,Палок пять вкатила,Чтобы эта–то свинья Мужа не любила.Тут Ерема стал божиться:«Целы все деньжонки, Ни одной я не видалДа рядышком бабенки».
Друзья, прощайте, помираю,Ох, не я, а люди говорят.Пальто да брюки оставляю,Да две рубахи без заплат;Телячий ранец и корзину,И хуже сапоги,И еще одну косынку,Да кой–какие пустяки.Именье это завещаюПродать на рынке и потомЗайти в трактир, напиться чаюИ посетить питейный дом.И там отдайте долг за водкуВаньке–скряге–бурсаку,Пятак Маланье за селедкуИ грош Борису–кваснику.В том кабаке меня заройте,В котором часто я пивал,И так могилушку устройте,Чтоб я под бочкою лежал,Оборотясь к сеням ногамиИ головой под самый кран,Держа обеими рукамиОгромный с водкою стакан.Мою могилу обложитеТурецким чистым табаком,А на могилу положитеТрубку с длинным чубуком.Слепите памятник из глины,Наймите Ваньку–маляра,И он напишет вам картину–«Мои великие дела».
В понедельник я влюбился,Весь я вторник прострадал,В среду я в любви открылся,А в четверг решенье взял.В пятницу пришло решенье,А в субботу под венец.В воскресенье обвенчался–И любви моей конец.В понедельник сын родился,А во вторник Бог прибрал.В среду я с женой подрался,А в четверг ее прогнал.В пятницу пришло известье,Что в субботу мне на суд;В воскресенье рано утромМне разводную несут.
«Ты послушай, голова,Про тебя идет молва,Будто поздно вечеркомХодишь ты к соседке в дом».«Ну так что же? Я хожу,А почто, вам не скажу:Это знаю только я,Да еще кума моя».«Ты послушай, молодец,Ведь гутарят, наконец,Что не раз видали васИ в полночный даже час:Кума с краской на лице,Обнимались на крыльце».«Ну так что же, я не трус,Ведьмы с лешим не боюсь,А хожу к куме своей,Чтобы было веселей».