Ночь, кругом все потемнело,Спит Баку во тьме ночной.Иду с отвагою на дело,Беру наган и семь патрон.Иду по улице я смело,Ищу добычи роковой.Мое сердце зло кипело,Что пропадает заряд мой.Вдруг я фраера встречаю,В момент его я сгрунтовал –И руку в ширму опускаю,И там огромный шмель достал.Я шмель торжественно вскрываюИ сары с жаром достаю,И с наслажденьем я считаюДобычу чудную мою.Тут возца я нанимаю,Еду к Любке я своей,Тихо двери отворяю,Бросаюсь я в объятья к ней.Пил–гулял я там на славу,Хлюстов своих я не жалел.Девчонки пели мне «отраду»,Я с ними делал, что хотел.Не подозрел я близко стражиИ шибче–громче песни пел.Но не думал, что случилось–Арестовали стражники меня,И наручники надели–Вот и каменна тюрьма.
Ах, Москва, Москва,Сколько ты нам горя принесла!Все мы пели, веселились–На канале очутились:СтанцияМедвежия Гора.Колем, пилим и строгаем,Всех легавых проклинаем.Недалеко видно Соловки...На пенек нас становили,Раздевали и лупили –Это называлось лагеря!Ветер по морю гуляет,Мама родная не знает,Где сынок зарыт на Соловках...Ах, Москва, Москва!Сколько ты нам горя принесла!Все мы пели, веселились–На канале очутились:Станция Медвежия Гора.
Дни за днями шли, и навар гудел,Сенька правил наваром: пей, жарь!Пил шампанское и омары ел,Не смущал его пьяный угар.В центре города по балам ходил,Слушал музыку, песни любилИ по винтику, по кирпичикуПонемногу с завода тащил.Тут познал Семен счастье важное–Полюбил всей душою цыганИ по рублику, по червончикуРазрушал он советский карман.Кажду ноченьку проводил СеменСредь знакомых цыган и певиц,Шансонетками увлекался он, Обожал и изящных девиц.Но нарушилась жизнь семейнаяНенавидит уж Сеньку жена:«Быть директоршей не желаю я!»В исступленьи кричала она.«Заседания, совещанияКаждый день посещать я должон – То заводские, то партийные»,–Отвечал раздраженный Семен.И дружили все с дельцом Сенькою,Без ревизии шел седьмой год.Но, ох, как–то вдруг в ночь осеннююРевизоры пришли на завод.И пошли писать, как по азбуке,Забралися до самых печей;Обнаружили недостаточки:Пятьсот тысяч одних кирпичей!Ну а в кассе как покопалися –Там растрата! О ужас! Кошмар!В складах тоже там обнаружено:Был расхищен различный товар.Через полгода, весною раннею,Сенька сел на высокой скамье,Но не в садике под сирению,А в Московском губернском суде.Не шумит завод, не гудит гудок,И не видно Семена нигде–Наш Семен присел на годов пятокВ душной, мрачной Годжирской тюрьме.
На Молдаванке музыка играет,В пивной веселье, пьяный шум стоит.Ворье свои доходы пропивает –Пахан Третьяк и Костька Инвалид.Сидят они в отдельном кабинете,Марусю поят слабеньким вином.«Поторопись, кудрявая паскуда,–Без Ширмача, без Кольки пропадем!»Живет Ширмач на Беломорканале,Катает тачку, стукает кайлой,А фраера вдвойне наглее стали –Держать их некому уж опытной рукой.И вот Маруся в поезде почтовомОна уже у лагерных ворот.А ей навстречу с песней удалоюСпешит веселый лагерный народ.Выходит Колька в кожаном реглане,В расшитом, в добрых кохарях,Несет под мышкой какие–то бумаги,За ним шагает дружинников наряд.«Здорово, Манька, Манька дорогая,Привет Одессе, розовым садам,Скажи ворам, что Колька не ворует,Что жизнь блатную навсегда он завязал».И вот Маруся снова на вокзале,Ей до Одессы долгий путь лежит.Ее шпана встречает на вокзале,И тут Маруся пахану говорит:«Из вас никто его не тронет, я ручаюсь,Он завязал, и вот что я скажу:Я поняла значение канала –Узнала цену блату и ножу».Вот ночью поздней, ночкою бубновойШпана решила сделать хохмача:И через день на БеломорканалеНе стало больше Кольки–Ширмача.На Молдаванке музыка играет,В пивной веселье, пьяный шум стоит,А за столом Марусенька рыдает,Над ней смеется Костька Инвалид.
О милая, добрая мама,Как счастье мое далеко!Свободы и воли не вижу,В тюрьму я попал ни за что.Вот слышу я, как назначают,–По камерам крики и гам.О братцы, куда угоняют?Поедем мы строить канал.Мы ехали, ехали долго,Вдруг поезд как вкопанный встал.Кругом только лес да болота,Вот здесь будем строить канал.Канал мы построили быстро,Дорога прямая легла.О, сколько костей заключенных!Вся кровью была залита...О родная, милая мама,Письмо ты получишь мое,Прочтешь, сама горько заплачешьИ вспомнишь ты сына свово.
На углу Малой ЛубянкиЕсть большой подвал,Гражданин тот не советский,Кто там не бывал.Там не мучат, не пытают –Вежливо глядятИ садиться предлагают,Все сказать велят:Где учился, где родился,Кто отец и мать,Где, когда, за что судилсяПросят рассказать.Если правду всю расскажешь,Вовсе не соврешь,Все равно статью примажут –Знать, был не хорош!И в Бутырки для острасткиОтведут потом...Ночь не спишь, клопов гоняешь,Вспомнишь отчий дом.Просидевши дней сто двадцать,С минусом уйдешьИ, душевно постаревший,Вновь опять начнешь
МАРСЕЛЬЕЗА ШПАНЫСкоро выйдем, друзья, из острога,Его прах с наших ног отряхнем,Мы не верим ни в черта, ни в бога,Воровать мы по новой пойдем.Трудно бросить нам наши привычки,Не сумеем мы честно прожить.Справим прочные фомки, отмычки –Пусть от нас все на свете дрожит.Много крепких серег мы сломаем,Себе денежных касс наберем,Кассу cape чужой промотаемИ гамгыры казенной попьем.Берегись, ненасытна утроба!Мироеды, давай лихачей!Мы повытащим мертвых из гробаИ заставим плясать нэпачей!Целый век на вас люди трудились,Все старались халтурить, копить,Обирать фраеров не стыдились –Не грешно теперь вас разорить!Соберемся мы бандой единойИ на мокрую смело пойдем,Лишь бы выгодно было нам дело –Мы ограбим, украдем, убьем...Не страшны нам судья и законы,Не боимся обратно попасть,Нам кругом все вершины знакомы,И девиз наш: ограбить, украсть.
ПРОЛЕТАРОЧКАНа базаре их была парочка:Он был жулик, карманник блатной,А она, его «пролетарочка»,Фраеров фаловала в пивной.На заводе все знали парочку,Улыбались блатные ему.Только как–то раз «пролетарочку»Посадили за кражу в тюрьму.Вот сидит она, делать нечего,Тараканов считает и мух...Но однажды к ней поздно вечеромПостучался в тюрьму политрук:«Где, скажи, теперь твоя парочка?Старой жизни назначили слом.Мы теперь с тобой, «пролетарочка»В мастерскую работать пойдем!»«Я не знаю, где моя парочка,Я по ней дни и ночи грущу.Только кличкой я «пролетарочка»А работать совсем не хочу!»Года два прошло после этого.«Пролетарка» уже в мастерской.Как–то раз она поздно вечеромВозвращалась с работы домой.Это было все в лето жаркое,Проходила она по Тверской,Вдруг назвали ее «пролетарочкой»,И обнял паренек молодой...На базаре их была парочка:Он был жулик, карманный блатной –А теперь она –пролетарочка,Сам он слесарь в большой мастерской.
Полюбил всей душой девицуИ готов за любовь жизнь отдать:Бирюзой разукрашу светлицу,Золотую поставлю кроватьНа кровать дам лебяжью перину,Дам ковер раздушистых цветов,Снаряжу я тебя, как картину,И отдам это все за любовь.С той любовью в огонь я полезуИ ограблю я сто городов,С той добычей я к милой вернусяИ отдам это все за любовь.Посажу сад роскошный в Кубани,В том саду будет петь соловей...Под душистою веткой сирени Целовать тебя будет милей.Но вот подозренье крадется,Что красавица мне не верна,–С наказанья весь мир содрогнется,Ужаснется и сам сатана.
Полюбил всей душой Маргариту,Все капризы ее исполнял,А она мне певала романсы,Ими душу свою заполнял.Покупал я ей все, что ни спросит,Если это не сверх моих сил:С бриллиантами кольца, браслеты,В честь любви это я приносил.Вот однажды она попросилаЧто–то вроде волшебственных грез,Чтоб купил для нее диадемуИз алмаза и жемчуга слез.Хотя стоит она крупных денег,Маргарите не мог отказать,У отца просил денег, он не дал –Я решился пойти воровать.Теперь каждый меня презирает,Как и раньше меня всяк любил,–За девицу–красу МаргаритуСвою юность в тюрьме загубил.
Приходи ты на бан, я там будуЛюбоваться твоей красотой.И по ширмам таскаться я буду,Добывать тебе, детка, покой.Приходи же, в желанье сгораюТолько видеть тебя на бану,Торопливо я порт покупаюИ у фраера режу скулу.Барахлом и рыжом разоденуС головы и до ног я тебя,Чертогончик на шею повешуС павутиной тебе я шутя.А на тонкие нежные грабкиОбручок я тебе принесу.Дорогие носить будешь шляпки...Обожаю твою красоту!