Судьба большую роль играет,И от судьбы далеко не уйдешь:Судьба тобой, как ветер, управляет,Куда пошлет, туда ты и пойдешь.Там далеко есть родина родная,Там жил отец, не помню я его,Но только жаль мне, в муках умирая,Не обнял он сыночка своего.Он с малых лет преступленьем занялсяИ заболел чахоткою в тюрьме,Он молодым на каторге скончался,И все наследство он оставил мне.Чтоб жить могли, работала мамаша,Я потихоньку начал воровать.«Ты будешь вором, как родимый тятя»,–Роняя слезы, мне твердила мать.Не слушал я мамашиного слова,И не молился Богу пред творцом,И исполнял души своей веленья,И шел тропой, проложенной отцом.И вот, друзья, шестнадцать лет минуло,И вот уж новый меня принял мир,Волною жизнь тогда меня охватила,Я с револьвером стал жулик квартир.Шли дни за днями, месяцы и годы,Я стал бандит, людей стал убивать,И пойман был, и был лишен свободы,И все сбылось, что говорила мать.И вот, друзья, пять лет не был на воле,И вот, друзья, я снова выхожу.Но только вот болею я чахоткой,Умру иль нет, но все ж пока живу.
Прощай, мой сын, в страну чужуюТы уезжаешь, Бог с тобой!Оставил мать свою роднуюС ее злосчастною судьбой.Один ты был моей отрадой,Один на жизненном пути.Бывало, думала я преждеОтрады, счастия найти.Тебя качала в колыбели,Бессонных так много ночей, Стояла у твоей постелиС надеждой пламенной моей.Ты подрастал, а я мечтала,Что юность прожита моя,–Под старость будет мне опора,Надежда верная моя.А ты ушел в страну чужую,И я одна в краю родном.Страдать тут буду одинокоВсе по тебе, мой сын родной.Увижу гнездышко на ветке,Слеза невольно потечет,Скажу: «Ах, пташки, у вас детки,А у меня теперь их нет».Услышу я раскаты громаВдали от родины своей.«Где,–спросят,–сын?» скажу: «Нет домаТеперь, быть может, под грозой».Но мне недолго через силуТомиться с горечью моей...Когда вернешься, сын, увидишьМогилу матери своей.Вдали, под липой, на кладбищеДавно, давно насыпан холм...Ты скажешь: «Вот моя родная,Под черным с надписью крестом».
В воскресенье мать–старушка К воротам тюрьмы пришла,В узелке родному сынуПередачу принесла.«Передайте передачу,А то люди говорят,Что в тюрьме–то заключенных Сильно голодом морят».Усмехнулся надзиратель:«Твой сыночек осужден,Осужден прошедшей ночью,На покой отправлен он.Твово сына расстрелялиУ тюремной у стены;Когда приговор читали,Знали звездочки одни».Побледнела мать–старушка,Пошатнулася слегка,Ноги старые устали–Сорок верст пешком прошла.У надзирателя невольноПокатилася слеза.«Передачу я купилаНа последние гроши,Передай же передачуНа помин его души».Побледнела мать–старушка,От ворот тюрьмы пошла...И никто про то не знает,Что в душе она несла.
Сижу я день, сижу неделю,А на свиданье ты нейдешь...На свиданье приходилаУбита горем мать моя,Печальну весть она сообщила,Что баба скурвилась твоя.Она с тобой жить не хотела,Себе любовника нашла,–Шинель твою для этой целиВ крови испачкала сама.Чтобы сурово был наказан,В отдел особый донесла.И не думай ты, злодейка,Что здесь в тюрьме я пропаду:Когда выйду я на волю,За все за это отомщу.Тебе сломаю руки–ногиИ все косточки намну,Живу в могилу б.... зарою,А сам опять пойду в тюрьму.Все тюремные воротыДля нас отворены,И тяжкие работыНа нас возложены.
Вот вышла заря, озарилаТот старый кладбищенский двор,А там над сырою могилойПлачет маленький вор.Ах, милая, милая мама,Зачем ты так рано ушла?Свет Божий покинула рано,Отца–подлеца не нашла?Он в доме чужом и богатом,С другою живет прокурор,Он судит воров беспощадно,Не знает, что сын его — вор.И вот на скамье подсудимыхМолоденький мальчик сидитИ голубыми глазамиНа прокурора глядит.Вот кончилась речь прокурора,Преступнику слово дано:«Судите же, граждане, вора,На это вам право дано.Я –сын трудового народа,Отец мой –простой прокурор.Он отнял у матери счастье,Узнайте же, кто у нас вор».Его увели, расстрелялиНа тот же кладбищенский двор.И весело судьи стояли,Но хмур был один прокурор.Вот вышла луна, озарилаТот старый кладбищенский двор,А там над сырою могилойПлачет отец–прокурор:«Эх, миленький, миленький мальчик,Зачем ты так долго молчал?И если сказал бы ты раньше,Я бы тебя оправдал».
Среди густого лесаТам стоит тюрьма,В тюрьме сидит мальчишкаЗа шести замках.Камера шестаяПод большим замком,В ней сидит мальчишка,Горько плачет он.Надзиратель крикнул:«Выходи, злодей.Выходи на свиданьеК матери своей».Вышел за ворота,Мать его стоит,Она горько плачет,Сыну говорит:«Сын ты мой, сыночек,Сын ты мой родной,Что же ты наделал,Сам ты над собой?Не сумел ты, мальчик,Честно работать,Испытал ты счастье,Пошел воровать».«Мать моя родная,Горьких слез не лей,А меня, бродягу,Больше не жалей.Куда ветер дует,Туда я пойду,Где солнышко пригреет, Там приют найду.
АРЖАКВот вечер вечереет,Аржак идет домой.Грозненские ребятаКричат: «Аржак, постой!»Аржак остановился.Грозненские кругом:«Вы бейте чем хотите,Но только не ножом».Два парня подскочилиИ сбили его с ног,И острых два кинжалаВонзились в левый бок.«Извозчик, за полтинникВези меня скорей,Я кровью истекаюОт грозненских ножей!»Извозчик едет тихо,Под нос себе бурчит:«Досталось парню лихо,Едва ли будет жив».Вот привезли в больницу,Сложили на кровать,Два доктора, сестрицыСтарались жизнь спасать.«Спасайте, не спасайте,Мне жизнь не дорога:Считался хулиганом,А дрался без ножа».Вот шесть часов пробило,Рабочие идут,А бедного АржакаНа кладбище несут.Большой гроб и высокий,Священник впереди,Грозненские ребятаКричат: «Аржак, прости!»А чья это могилаТак пышно убрана?А сторож отвечает:Могила Аржака.
Это было давно и все правда:Шел восемнадцатый год,Деникинцы ночью отца расстреляли,В крови потопили завод.Остался совсем я кругом беспризорный,Как вор приобрел себе стаж,Считался проворным и очень способнымПо части налета и краж.У женщин с вокзала тащил чемоданы,Портфели ножом обрезал,Но как–то под утро при зорьке румянойГуброзыск меня задержал.Сидел я немало, но все же недолго,Дождался последнего дня.В тюремном вагоне под сильной охранойНа Север сослали меня.И всех нас сослали, кто жил грабежом:С болотом боролись, канал создавалиУпорным и честным трудом.Товарищ, не бойся, портфель я не трону,Я жить по–иному начал,Но честно работать и жить по законуУчил Беломорский канал.
Стою я раз на стреме,Держуся за карман,Как вдруг ко мне подходитНезнакомый уркаганОн спрашивает тихо:«Куда бы мне пойти,Чтоб можно было лихоЭтот вечер провести?»А я ему отвечаю:«На Лиговке вчераПоследнюю малинуНакрыли мусора».А он говорит: «В МарселеТакие кабаки,Такие там бордели,Такие коньяки!Там девушки танцуют голые,А дамы в соболях,Лакеи носят вина там,А воры носят фрак!»Он предлагал мне денегИ жемчуга стакан,Чтоб я ему бы выдалСоветских заводов план.Советская малинаСобралась на совет,Советская малинаВрагу сказала: «Нет!»Мы взяли того субчика,Отняли чемодан,Отняли деньги–франкиИ жемчуга стакан.Потом его мы сдалиВластям НКВД...С тех пор его по тюрьмамЯ не видал нигде.Меня благодарили власти,Жал руку прокурор,Но все же посадилиПод усиленный надзор.С тех пор, друзья–ребята,Одну имею цель:Эх, как бы мне увидетьЭту самую Марсель!Где девочки танцуют голые,А дамы в соболях,Лакеи носят вина там,А воры носят фрак...
МУРКАТишина немая, только ветер свищет,На развале собрался совет:Это хулиганы, бывшие урканы,Выбирали новый комитет.Речь держала тына, звали ее Муркой,Хитрая и ловкая была;Все ее боялись, даже злые урки,Воровскую жизнь она вела.Урки ее знали, урки ей гордились,С нами она ела и пила,С нами воровала, с нами и гуляла,И для нас была она своя.Как–то темной ночью Мурка изменила,Стала она тут уже форситьИ зашухерила всю малину нашу,Стала с легашом она ходить.Шел раз парень Лешка, выпивши немножко,И заметил Мурку вдалеке,Быстро подбегает, под руку хватает,Говорит: «Хочу наедине».Здравствуй, моя Мурка, здравствуй, дорогая!Здравствуй, моя Мурка, и прощай!Ты зашухерила всю малину нашу,А теперь расплату получай!Разве тебе, Мурка, жилось плохо с нами,Не хватало форсу или барахла?Что тебя заставило связаться с легашамиИ пойти работать в губчека?Ты у нас носила фетровые боты,Красненькие туфли на большом.А теперь ты носишь рваные спортивки,Но зато гуляешь с легашом.В темном переулке крик раздался гулкий,Нож сверкнул при свете фонаря,Волосы взметнулись, и она упала,Только тихо шепчет про себя:«Разве в самом деле жилось плохо с вами,Не хватало форсу или барахла?Что меня заставило связаться с легашамиИ пойти работать в губчека?»А теперь я, Мурка, склонюсь над тобоюИ былые вспомню времена,Как когда–то вместе с тобою воровали,А теперь убили мы тебя.
ЖОРА, ПОДЕРЖИ МОЙ МАКИНТОШОдесса–мама урку провожала,Уходит урка в море навсегда.На девичьей щеке слеза дрожала,К била в берег синяя волна.Мне здесь знакомо каждое окно,Здесь девушки фартовые такие,Но больше мне с тобой не пить вино,Не подметать мне клешем мостовые.На юге уркаган отвагой дышит,Когда по Дерибасовской идет.Снимают урки шляпы, как заслышат:«Жора, подержи мой макинтош!»Я с детства был испорченный ребенок,На маму и на папу не похож;А женщин обожал еще с пеленок,Жора, подержи мой макинтош.А после и домой не доберешься,На улице с бутылкою заснешь.И скажешь другу ты, когда проснешься:Жора, подержи мой макинтош.Идет девчонка в туфельках под лаком,Дорогу к ее сердцу вдруг найдешь.И скажешь ты, когда поставишь раком:Жора, подержи мой макинтош.С милицией живем мы очень дружно,И если четвертину поднесешь,Воруй хоть год иль сколько тебе нужно,–Жора, подержи мой макинтош.А если за мокруху попадешься,На кичу за решетку попадешь,И скажешь ты, на нары завалившись:Жора, подержи мой макинтош!Толпа народа плачет на причале,Рыдает за решеткою душа.На девичьей щеке слеза дрожала,И била в берег синяя волна.