Чтение онлайн

Когда совсем рассвело мы уже преодолели большую часть пути. Я додумалась повернуть тележку и не толкать, а тянуть за собой. Стало немного легче.

Дорогу, на которую обычно уходило меньше часа, мы осилили ближе к обеду. Берта с благоговением смотрела на старые массивные ворота, на заросший терновником и диким виноградом забор. В отличие от меня, она вернулась домой.

Но я приложу все усилия, чтобы эта усадьба стала мне домом!

Помогла Берте выбраться из тележки и, придерживая её под руку, подвела к калитке. Коснулась двери рукой, отпирая магический засов.

Берта подсказала нужные слова, позволяющие ей пройти внутрь ограды. Мой голос немного дрожал от усталости и торжественности момента.

Берта выпрямив спину и расправ плечи шагнула во двор усадьбы, мне кажется, она до последнего боялась, что у меня ничего не получиться и дом её не примет.

– Карл, я пришла! – крикнула я, шагая следом. – Это Берта, думаю, ты её помнишь!

– Тут кто-то ещё есть? – Берта испуганно обернулась.

– Да, хранитель. Его зовут Карл, ты разве не знала?

Она покачала головой:

– Нет, твои родители никогда при мне с ним не общались.

– Ты обещала прийти вчера, - послышался в голове обиженный мужской голос.

– Прости, вчера не получилось, готовилась к переезду. Транспорт добывала. Видишь, Берта у нас пока не ходячая.

– Сильное истощение, - поставил диагноз хранитель рода. – Нужен покой, хорошая еда и магическая диагностика.

– Сон и едой я обеспечу, а вот с последним, прости, пока проблемы. Моя магия проснулась всего несколько дней назад, я ещё не умею с ней управляться.

– Я научу! Во мне храниться многовековой опыт и знания всех видов магии!
– самодовольно заявил Карл.

– Это же замечательно! Ты просто прелесть!

В ответ я услышала смущённое покряхтыванье. Воображение тут же нарисовало древнего старичка с седой головой и пышными белоснежными бакенбардами. Именно так я представляла себе хранителя древнего рода пастухов и охотников за нечистью.

Остаток дня ушёл на то, чтобы заселиться. Берта заняла свою прежнюю комнатку служанки и наотрез отказалась переезжать в хозяйские покои.

Оставив её отдыхать, я нашла детскую и стоя на пороге отделанной в бело-розовые тона комнаты, поняла, что давно из неё выросла. Кровать под балдахином с кистями, фарфоровые куклы в пышных нарядах, яркие ленты на туалетном столике – всё тут дышало беззаботным детством.

Берта рассказывала, что когда Ханна заболела, то её положили в покои на первом этаже – так было удобнее за ней ухаживать. Так что даже печать болезни не коснулась этих нежно персиковых стен.

Я решила ничего тут не трогать, оставить как есть.

– Возможно… - я судорожно вздохнула, вытаскивая на поверхность памяти свою давнюю, так и не исполнившуюся мечту, - когда-нибудь у меня будет дочка, и она будет играть в эти куклы. А пока…

Я решительно закрыла дверь. Мне вполне подойдут покои хозяйки дома! Пора привыкать к своему новому положению.

Не смотря на слабость, Берта всё же доковыляла до кухни. Хотя выглядела она уже намного лучше, словно сам дом давал ей недостающие силы.

Вместе мы соорудили нехитрый обед. Часть припасов я захватила с собой из нашего деревенского домика, пока ещё не вполне доверяя тому, что столько лет хранилось тут, в кладовых.

Куры, как обычно, порадовали нас парой яиц. Я поставила их корзину возле кухонной двери, ведущей на задний двор, и выпустила на свободный выпас. Несушки увлеченно ковырялись в нанесённом ветром мусоре и были совершенно довольны.

Вайс, лишившись своей должности пастуха, за ними присматривал и как только кто-то из пернатых отходил, по его мнению, слишком далеко, он тут же возвращал их на место.

День потихоньку клонился к вечеру, и меня ждало ещё одно важное дело. Нужно было вернуть тележку обратно. Не хотелось, чтоб селяне обвинили друг друга в краже и ещё хуже, если подумают на нас.

Так что ночевать я буду в нашем сельском домике. Всё равно нужно забрать оттуда часть вещей. К тому же я обнаружила в кладовой большой амбарный замок, благо дужки на двери всё же были.

Теперь дом не разграбят. Я думаю, он мне ещё понадобиться.

Берта ни в какую не хотела меня отпускать. Того же мнения был и Карл, оба сильно за меня переживали. Но я сразу дала понять, раз я глава рода, то и решения буду принимать сама.

Как только солнце стало клониться за вершину горы я, обвешавшись оберегами словно новогодняя ёлка, позвала с собой Вайса и, подхватив тележку, вышла за ворота.

Отсюда, с высоты, было видно, как селяне суетливо заканчивают свои дела, закрывают ставни и двери.

Пора!

Я побежала вниз по тропинке. Тележка, скрипя и подпрыгивая на кочках, неслась вперёд, вниз по склону. Так что до дома мы добрались даже раньше, чем я рассчитывала.

Было большое искушение вернуть её хозяевам прямо сейчас, но с каждой минутой становилось всё темнее, и я решила не рисковать. Закрыла ставни, принесла хворосту, приготовила чай, испекла три лепёшки. Одну отдала Вайсу, вторую съела сама, третью пока отложила.

Развесив обереги по стенам, один из них повесила к себе на шею и, открыв дверь, уселась на пороге.

Ждать пришлось не долго, я поняла, что чудовище уже тут раньше, чем увидела. Вайс вдруг напрягся, глухо зарычал, показывая зубы. Шесть на загривке встала дыбом, а сам он мелко-мелко задрожал.

– Иди в дом! – велела я ему. – Иди, кому сказала!

Пес нехотя исполнил мой приказ. Я слышала, как он шумно дышит у меня за спиной, готовый в любую минуту встать на защиту хозяйки.

Чудовище уселось на уже вытоптанный пятачок прямо напротив двери, превращаясь в эбонитовую статуэтку. Гибкий кошачий хвост обвил передние лапы, глаза смотрели не мигая и только уши слегка подрагивали.

– Пришла?

Почему-то мне казалось, что это девочка, скорее всего совсем молодая особь, любопытная. Как ветеринару мне было интересно рассматривать этот новый, незнакомый мне вид. И в тоже время я понимала, что совсем скоро мне придётся охотиться на этих тварей, и было бы неплохо знать все их слабые места.

– Ночка! Я буду звать тебя Ночка!

Н6ечисть склонила голову набок, потом встала, потопталась на месте, шумно вздыхая воздух.

– Есть хочешь? Сейчас.

Я стала, взяла приготовленную лепёшку и, сделав два шага вперёд, постаралась кинуть её как можно дальше. В ночном воздухе блеснул росчерк черной молнии.