Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей
Шрифт:
– Твоя мать не просто так бусины отдала, она ими за услугу расплатилась!
– Ты смотри, как заговорила! На кого голос повышаешь, юродивая?
Вокруг уже народ собирается, прислушивается. Бесплатное развлечение!
– Оставьте её девоньки, пошли лучше ко мне пироги есть, мамка с утра напекла, ещё горячие!
За меня вступилась третья девица самая симпатичная и нарядная. Подхватив подруг под руки, она повела их к большому, в два этажа дому. Там явно живёт кто-то зажиточный, может местный лавочник?
Нужно расспросить Берту о местных. Странно будет, если Ханна не вспомнит, как кого зовут, она же тут всю жизнь прожила. Хотя это всегда можно списать на её проблемы с головой.
Колодец оказался очень глубоким. Был он выложен из серого камня, через деревянную перекладину перекинута верёвка, за которую нужно было привязать своё ведро, затем руками спустить его в колодец и так же на руках поднять.
Совсем скоро я поняла, что это не так-то просто, когда я, наконец, вытащила полное ведро воды, мои ладони просто горели от шершавой верёвки. Но я всё же смогла! Сумела!
Потом долго не могла развязать узлы. Боясь утопить ведро, я навязала их сразу несколько. Тонкие нежные пальчики постоянно соскальзывали, не слушаясь. Берта так разбаловала свою воспитанницу, что она тяжелее ложки в руках ничего не держала!
Всё же справившись с верёвкой, провожаемая любопытными взглядами, я отправилась в обратный путь. Шла потихоньку, стараясь не расплескать драгоценную влагу. Ведро тяжёлое, да ещё длинная юбка мешается, поэтому я смотрю только себе под ноги.
Вот и последняя изба, у плетня уже никого нет, лишь пустой горшок на колышке висит, сушиться. До дома рукой подать, совсем немного осталось.
Только я расслабилась, как из-за кустов вышли уже знакомые мне девицы, те самые, что стояли у колодца.
– Вот она, девоньки! Держите её!
Сама я не раз была свидетелем женских драк, но участвовать в них не доводилось. А здесь и сейчас назревала как раз такая потасовка.
Вперёд вышла тёмненькая девица, та самая, что спрашивала о камнях из ручья.
– Мия, держи её! Надо по карманам посмотреть, может камни там?
– Паула, зачем тебе эти камни? Мне бы свои бусины вернуть!
– Дура ты Мия, камни эти не простые, самоцветы необработанные. Батюшка их в город возит, там продаёт, а назад с гостинцами приезжает!
Самоцветы, значит! Похоже, эта компания уже не раз дурила бедную девчонку, продавая ей обычные бусины за драгоценные камни!
– Ууу! Давай мне тоже камней за мои бусины!
– конопатая дочка Петры потянула ко мне свои руки, пытаясь ухватить.
Вот только я не далась, резко шагнув в сторону, понимая, что мне с ней не справиться, уж больно весовые категории разные. Да она меня одной рукой прихлопнет!
Вода из ведра выплеснулась прямо на юбку. Да чтоб тебя!
Можно было попытаться убежать, вчерашний день показал, что у меня это неплохо получается, но не с ведром воды.
Значит, придётся постоять за себя, показав, что я уже не та безответная Ханна, что прежде.
– Ты чего? Давно тумаков не получала? А ну иди сюда! – разозлилась Мия. –Паула, где ты? Лови её!
Поняв, что у меня нет другого выхода, я поставила ведро на землю и приготовилась к драке. Эти две заразы кинулись ко мне сразу с двух сторон. Одна пыталась удержать за плечи, вторая обшарить карманы.
Я извивалась, пинала их ногами и даже кусалась. В ответ сама отхватила несколько довольно чувствительных ударов по рёбрам. Девицы особо не церемонились.
– Гав! Рррры!
Услышав угрожающий собачий рык, все замерли.
Вайс, проводив меня от колодца до околицы села, убежал за выскочившей на тропинку ящерицей и вот теперь вернулся. Оскалив зубы, пёс сделал шаг в нашу сторону.
– А ну отпусти! – я попыталась отцепить от себя Мию, но где там, хватка железная, теперь синяки будут. – Отпусти, я сказала!
Но девицы явно не понимали всей серьёзности ситуации, привыкли, что Ханна никогда не сопротивляется.
– Рррр!
Вайс сделал резкий выпад вперёд, клацнув зубами. Первой не выдержала Паула. Взвизгнув, девица отскочила в сторону. А вот Мия явно не отличалась сообразительностью.
Откинув голову назад, резко стукнув затылком по её лицу, я крутанулась, оставляя в руках Мии один из своих рукавов и отбежав, спряталась за спину собаки.
Деваха сначала недоумённо посмотрела на зажатый в руке рукав моей порванной рубахи, потом на меня и вдруг заголосила:
– Люди добрые, вы только посмотрите, она на меня своего бешеного пса натравила!
– Мия! Заткнулась бы ты уже! – велела та самая блондинка, которая заступилась за меня возле колодца.
Всё это время она стояла в сторонке, не вмешиваясь. Как ни странно её слова возымели действие. Толстуха тут же захлопнула губастый рот. Она тяжело дышала, волосы растрепались, а под глазом, похоже, наливался синяк.
– Всё же я её достала, - подумала удовлетворённо.
Второй девице, той, которая Паула, дочь торговца, тоже досталось. Ветерок колыхал зацепившийся за траву клок тёмных волос. В пылу драки я даже не заметила, когда их выдрала.
– Я всё равно это так не оставлю, ходи теперь и оглядывайся! – злобно выплюнула конопатая. – И псина твоя не поможет! Я отцу пожалуюсь, скажу, чтобы он её прирезал!
– Девоньки, а может она сама бешеная? Уж больно это на Ханну не похоже, может её нечисть покусала? – Паула попятилась назад. – Мия, она тебя случайно не поцарапала?
Толстушка резко побледнела и принялась себя ощупывать. А я, не теряя времени, подхватила ведро и со всех ног помчалась домой. Сзади прикрывал Вайс, пёс меня в очередной раз выручил.
В результате треть воды из ведра выплескалась. Но это лучше, чем ничего.
В дом я входила, стараясь не шуметь, вдруг мне повезёт и Берта спит. Оставив ведро у порога, прошмыгнула в свою комнату, сняла разорванную рубаху и достала из комода другую.
Теперь волосы, я взяла в руки зеркальце и чуть не выругалась. Эта зараза всё же умудрилась разбить мне губу, на подбородке уже запеклись коричневые потёки, а я в горячках и не заметила!
Приведя себя в порядок, я вышла в переднюю комнату. Берта не спала и сразу заметила мою припухшую губу. Пришлось ей всё рассказать.