Чтение онлайн

— Я буду жаловаться ректору!

Я обречённо развела руками и пожала плечами.

— Да пожалуйста… Хотите, даже помогу составить вам жалобу? Только не забудьте ещё указать, что вы, при сговоре со своими одногруппниками попытались вскрыть преподавательский стол, дабы в дальнейшем воспользоваться полученным материалом и подтасовать результаты семестровой проверки. Вы же знаете, чем грозит подобное нарушение для вас и ваших друзей? Нет? Напомню. Пункт первый статьи седьмой Внутреннего Кодекса Академии грозит исключением каждому студенту, который пытается подтасовать результаты контрольных, тестировочных и иных видов проверочных работ. Кстати, в том же Кодексе сказано, что каждый преподаватель имеет полное право на сохранение принадлежащего ему, а также Академии, имущества посредством оградительных артефактов, фамильяров и иных средств охраны, которые не причинят тяжкого вреда или смерти студентам и работникам учреждения. То есть если бы у меня в ящике был «взрыватель», то да. Вы имели бы полное право подавать на меня жалобу. А так… Подумаешь язвы на лице? Они через неделю пройдут. Но за эту неделю вся Академия будет знать, кто шарится по преподавательским столам. А это уже показатель вас, как личности и, вполне возможно, будущего преступника. Сегодня вы залезли в стол за ответами, а завтра залезете в карман своего друга за деньгами. Так что прежде чем кричать о законности того или иного действия, посмотрите на себя и свои поступки со стороны.

Ответом послужило лишь недовольное сопение. Конечно, неприятно, когда кто-то указывает на промахи, которые тщательно пытаешься скрыть даже от самого себя. Впрочем, этим юношам не повредит хороший урок. Даже два. Первый — считая себя выше остальных людей, рано или поздно споткнёшься о собственную непогрешимость. А второй — никогда не спорить с преподавателем, не имея козыря в рукаве.

— Надеюсь, в следующий раз, — негромко произнесла я, окидывая взглядом студентов, — вы несколько раз подумаете, — крепко так подумаете, — прежде чем лезть туда, куда вас не просили.

Я постучала ногтями по столешнице. Напоследок встрепенув страницами, отчего студенты нервно вздрогнули, едва не попадав со скамей, книга показала красную закладку, словно язык, и деловито запрыгала в мою сторону. Я подхватила её и тотчас услышала довольное бумажное урчание.

— Итак, мои дорогие, — улыбнувшись, я прижала к себе книгу и нежно погладила корешок, — а теперь дружненько слезли со скамей, подошли во-о-он к тому шкафу, взяли из него тряпки и навели мне чистоту в аудитории. Считайте, это наказанием за ваш проступок. А как закончите, продолжим лекцию.

— Итак, сегодня немного отойдём от изучения занудной грамматики и лексических упражнений и поговорим об архонских философах периода Филинских войн, — как можно пафоснее произнесла я, когда студенты заняли свои места за партами, и трижды хлопнула в ладоши. — Также познакомимся с некоторыми их трудами.

С полочного карниза со скрипом опустилась белое полотно, а в конце аудитории недовольно зажужжал магопроектор. Через несколько секунд помещение погрузилось в приятную полутьму, и на белом экране высветилось чёрно-белое изображение курчавой головы архонца.

— Позвольте представить нашего первого гостя — Скинх Ферус Агамерон. Почётный гражданин и паэр, то есть представитель Верховного Совета, города Малиот. Нам он больше известен под именем Скинх Малиотский, философ, алхимик и основатель целого философского течения стагциоризма или, выражаясь более современным языком, «Учения о принятии многообразии жизни». До наших времён сохранилась его окаменевшая голова, чьё изображение вы видите сейчас, — я торжественно указала на полотно.

— Простите, госпожа де Вальдан, — не утруждая себя поднятием руки, произнёс Рафаэль, — как понять «его окаменевшая голова»? Это что… настоящая голова Скинха?

— Разумеется, — пожала я плечами, словно не видела в этом ничего удивительного.

Глаза Рафаэля расширились, а по аудитории волной прокатился шуршащий шёпот.

— А как… - Андреас хотел было задать вопрос, но сбился и замолчал.

— Как получилось, что он окаменел? — подсказала ему я.

Студент кивнул и выжидающе уставился на меня.

— О! Всё просто, — отмахнулась я. — Он слишком любил задавать вопросы, которые или заставляли задуматься, или не нравились, или все вместе. Однажды это привело его на судебный помост, где ему вынесли приговор: смерть посредством отравления ядом скалистой химеры. В те времена подобная казнь практиковалась в отношении государственных преступников. Человека заставляли пить яд химеры, и в течение нескольких часов он медленно превращался в камень. Большинство преступников предпочитали откусывать себе языки или перематывать пальцы прутьями, дабы умереть от гангрены, нежели мучительно обращаться в камень.

— Жу-у-уть! — выдохнул Грегори, сидящий за Рафаэлем и Андреасом.

Расширенные глаза и косая улыбка на его бледном лице никак не соответствовали его ответу. Подобное выражение обычно появляется у людей, которые слушают страшную байку, зная, что с ними ничего подобного не случится.

Я усмехнулась про себя, вспомнив недавнишнюю статью в одном из научных журналов. Несколько учёных с такими громкими именами и званиями, что я тотчас забыла их, провели ряд исследований, доказав, что людям нравится слушать страшные истории. Байки и страшилки как будто заставляют острее чувствовать ценность собственной жизни и, несмотря на щекочущий страх, приносят некое успокоение. Мол, со мной всё в порядке, значит, я хороший.

Вывод тогда показался мне неубедительным. Хотя бы потому что бежать ночью из уборной и радоваться тому, что не сожрал монстр, никак не похоже на успокоение.

Обсуждения печальной участи великого архонского философа затянулись, и я, взяв кружку со стола, сделала пару шумных глотков. В аудитории моментально воцарилась тишина, как в склепе. Её прерывало разве что тихое жужжание магопроектора.

— Продолжим, — сказала я и откашлялась. — Вообще, говоря об архонских философах, должна признаться, что Скинх Малиотский является одним из моих любимых. И всё благодаря его скандальному характеру. Архонский философ прославился не только красноречием, но и аморальным образом жизни. Скинх был большим любителем вина, азартных игр и женщин. Кроме того, для него не составляло труда втянуть какую-нибудь высокопоставленную особо в затейливый спор, в котором он безжалостно позорил оппонента. Точнее, его невежество и лицемерие…

— Неожиданно, — снова влез Рафаэль. — А разве так может быть?

Я осуждающе посмотрела на него. Но на подобные взгляды у него, похоже, был выработан не только иммунитет, но и великолепная тактика активного заинтересованного слушателя. Пока остальные молча и безэмоционально внимали лекции, рыжий студент всячески пытался перетянуть на себя внимание.

— Чтобы человек был одновременно и скандалистом, и мудрецом?

— Ну да, — он кивнул и активно зажестикулировал. — Нас постоянно учат, что бузить нельзя. Что нужно быть пра-виль-ным, — последнее слово он буквально процедил, придав голосу комичность. — Ну, например, что нельзя перечить преподавателям или что нужно слушаться старших. Хотя иногда они такую ахинею, — простите, — плетут, что самому становится стыдно. Когда пытаешься донести свои мысли, то к мнению не то, что не прислушиваются, но ещё и всячески пытаются принизить. А тут вы говорите, что человек может понравиться из-за скандального характера.

Поджав губы, я молча отпила чай, практически не чувствую ни сахара, ни горечи, и согласно кивнула.

— Да. А почему нет? Скинх никогда не прикрывался моралью. Наоборот, считал, что все самые мерзкие поступки совершаются под прикрытием нравственности. Он же выступал за разумность и человечность по отношению друг к другу. Одно из его изречений звучит так: «Веларти дель мерто, ало мертерти дель веларо» — «Поступай с собой, как поступаешь с лучшим другом. И поступай с лучшим другом, как поступаешь с собой». Честность с самим собой — вот что возводил Скинх в абсолют.

— Но разве человек не обязан быть таким, каким его представляет себе общество? Если человек будет таким, каким он хочет быть, а не согласно общественным нормам — разве это не приведёт к разрухе и хаосу?

— А вот это очень хороший и очень правильный вопрос, Рафаэль, — я подняла указательный палец и помахала им. — Я бы сказала, что наш друг Скинх неплохо выразил свою точку зрения в письмах к другу и ученику Эолу Скарминскому. В учебниках на странице двести сорок три приведены выдержки из этих писем. Так что запишите сразу домашнее задание: чтение и перевод. А также я попрошу вас изложить своё мнение относительно взглядов Скинха.