Чтение онлайн

Чудесный и со всех сторон замечательный мальчик — мамина радость, папина гордость, милейший братишка для старшей сестры — Ли Сюань родился в благоприятное время и с детства демонстрировал таланты во всех дисциплинах, хороший характер и светлый ум. Но несчастный случай, произошедший с мальчишкой, которому на тот момент едва исполнилось двенадцать лет, перечеркнул надежды семьи на светлое будущее для него. Во время прогулки с другими детьми, он упал в горную реку, сильно простыл, и с тех пор так и не оправился, чуть какой напряг, физический или эмоциональный, парень сваливался с лихорадкой и становился слабее новорожденного котёнка. Также отмечался плохой сон, плохой аппетит и частые боли в разных частях тела. Врачи так и не смогли понять, что с ним происходит и как ему помочь.

— Жун-гэ даже из Шаньгао Дзинь целителя к нам привозил, но тот сказал, что здоровье братика было необратимо повреждено от долгого пребывания в холодной воде, и сделать ничего нельзя, — Ли Сяолин так расстроилась, что даже всхлипнула.

— Да, при этом удивительно то, что Сюань-ди в детстве совсем не мёрз и никогда не простывал, — покачал головой Ли Цинь, — когда ему было четыре года, в Цуйгу было так холодно зимой, что выпал снег, и Сюань-ди сбежал, чтобы поиграть с ним, в домашней одежде и в тапочках. Больше часа гулял на улице и ничего! Потом даже не чихнул ни разу!

— Но мама всё равно выгнала служанок, которые за ним не уследили! Ох, помню, как она на них кричала! Одну даже ударила!

Я мимолётно удивилась небывалой для средневековой Азии гуманности семейства Ли. Служанок всего лишь отругали и выгнали, а не забили до смерти или не продали работорговцам, например. Но больше меня заинтересовал феномен незамерзающего мальчика.

— А кто такой Жун-гэ? — спросила я, стремясь уточнить все детали.

— Это наш с а-Сюанем двоюродный брат, наша матушка из семьи Ван, отец Ван Жуна её старший брат. Жун-гэ взяли в Шаньгао Дзинь и он стал заклинателем, у него уже меч есть! — с гордостью сказала Ли Сяолин, а её двоюродный брат добавил:

— Кстати, это Жун-гэ нашел Сюань-ди, когда он упал в реку, и спас его.

Я задала ещё несколько вопросов о долине, ближайшем заклинательском клане и состоянии Ли Сюаня. К тому времени, когда мы добрались до поместья Ли, нас уже ждала встречающая делегация и банкет. Похоже, до того, как мы выехали, детишки Ли послали к родным гонца с известием, что везут в гости целую заклинательницу. Была бы на моём месте действительно восемнадцатилетняя девчонка недворянского происхождения, наверное, растерялась бы. Но мне, с учётом прожитых в этом мире лет, ментально уже перевалило за сорокет, так что я изобразила снисходительную начальственную благосклонность и без проблем отыграла положенную роль. По всем правилам представилась, рассказала о целительских традициях своего клана, вежливо похвалила каждое блюдо и отказалась от вина, того самого “Поцелуя Императрицы”, потому что расслабляться надо после работы, а не до.

Маменька Сяолин и Сюаня, госпожа Ван — женщины в Цзянху, как и в Китае, фамилии после замужества не меняли — рассказала про своего больного сыночку всё, что смогла вспомнить, как родился, как развивался, каким лапочкой был в детстве и как её материнское сердце сейчас кровью обливается из-за его болезни. Где-то часа через полтора я добралась до несчастного больного. Мальчик был симпатичный, даже несмотря на неестественную худобу и чрезмерную бледность. Встретила бы я такого отрока в своей прошлой жизни, решила бы, что мелкий задрот слишком много времени проводит за компьютером вместо того чтобы зависать с пацанами на турниках.

В этот день Ли Сюань чувствовал себя относительно неплохо и даже смог выбраться в сад, где мы и встретились. Я проверила его пульс, посмотрела в глаза, прислушалась к дыханию и исследовала состояние кожи и волос, после чего чекнула энергетические параметры и точно установила только одно — у Ли Сюаня имелся талант к заклинательству, который из-за непонятной болезни уже три года как зарывается в землю. Насчёт заклинательского таланта я и так догадывалась, детская гениальность и сопротивляемость к холоду на это как бы намекали. А вот насчёт болезни я не знала, что и думать. Общее состояние мальчишки было похоже на отходняк после лёгкого искажения Ци. Но какое может быть искажение у человека, который даже накапливать энергию толком не начал? Абсурд!

Всё, что я могла придумать, так это вернуться в гостиницу, одолжить у Лао-гэ меч с функцией телеграммы и спросить совета у Шицзунь. Я не волшебник, я только учусь.

После обеда состоялись скромные похороны Дин Синя, но народу пришло много, потому что за моими подругами следовали их фанаты. Мальчики от семи лет и старше восторгались силой и боевой мощью Цяо Янмэй, которая благодаря своей энергетической броне становилась пятиметровым великаном и огромные валуны, завалившие вход в долину, перекатывала как камушки. Юноши брачного возраста восхищались изысканной красотой и музыкальными талантами Лю Ланфэнь, которая играла на гуцине в проклятой шахте, это было так романтично! А взрослых мужиков покорила милая и добрая кулинарная богиня Линь Сян, ведь путь к сердцу мужчины, как известно, лежит через желудок. Господин Лао к тому времени проснулся и тоже пришёл почтить память несчастного парня, вместе с ним явились девочки, девушки и женщины, которые, увидев красавца-заклинателя просто бросали свои дела и присоединялись к его свите. Он воспринимал происходящее как должное, дарил почитательницам свои улыбки и благосклонные взгляды, а сам купался в их обожании. Одна я толпой фанатов не обзавелась и слава местным богам за это!

Мы посмотрели, как останки Дин Синя предали земле, немного посидели на поминках и вернулись в гостиницу. Во время ужина Лао Лин восстанавливал энергию с помощью богатых Ци блюд, которые приготовила для него Линь Сян, девчонки делились, как у кого прошел день, а я активно “переписывалась” с Шицзунь, пытаясь разобраться с диагнозом несчастного Ли Сюаня. Вердикт Госпожи Тэнтон был “хреново, но поправимо”, если это, конечно, то, о чём она думает. Чтобы проверить догадку Шицзунь, я после ужина вернулась в поместье Ли и заявила, что воспользуюсь их гостеприимством.

Я застегнула на шее Ли Сюаня ученический ошейник и показала простейшую медитацию для накопления Ци. Парень быстро уловил суть, и у него почти сразу начало получаться. Но как только уровень энергии в его теле стал расти, так это тело сразу взбунтовалось и едва не упало в обморок, явив все признаки искажения Ци. Чтобы не мучить ребёнка, я с помощью ошейника блокировала ему энергосистему так, чтобы Ци в организме было не больше, чем у обычного смертного, и его самочувствие сразу пришло в норму. Таким образом теория Шицзунь была доказана эмпирическим путём.

Госпожа Тэнтон предполагала, что Ли Сюаня чем-то отравили, скорее всего “алой пудрой”, действие этого красного порошка похоже на сильную простуду с серьезными осложнениями, которые постепенно сводят обыкновенного человека в могилу. Но у Ли Сюаня имелись зачатки энергетической системы, и эта система как могла защитила организм от яда, но как бы “отравилась” сама, и “неблагодарный” организм стал воспринимать собственную повышенную энергетику как болезнь и негативно на неё реагировать. У любого ребёнка с талантом к заклинательству в опасных и стрессовых ситуациях Ци повышается автоматически, вот мальчишка и заболевал после каждого напряга.

Диагноз у нас имелся, это хорошо, а плохо было то, что теперь надо было поговорить об этом диагнозе с родителями пациента и главой семьи Ли. По словам Ли Сюаня, Ван Жун дал ему лекарство красного цвета, после того как вытащил из реки. И вот вопрос: случайно это было сделано или специально? Мог ли Ван Жун перепутать вещества и ненарочно отравить своего брата? Но если именно это и случилось, возникает другой вопрос: зачем благородному заклинателю иметь при себе такую отраву? Конфисковал у злодея и забыл выкинуть? Его самого хотели отравить и вместо лекарства подсунули эту дрянь? Так это яд эффективен лишь для простых смертных, а заклинатель с Золотым Ядром разве что чихнёт два раза, если употребит. И кроме того был странный момент, когда Ван Жун привёз для Ли Сюаня заклинательского целителя, и этот целитель ничего толкового не сказал. Как так? Совсем бездарь и ничего не понял? Или был в сговоре с Ван Жуном? И случайно ли в таком случае Ли Сюань упал в реку? Не расшатал ли кто с помощью Ци камушек под его ногой? Но если Ван Жун специально навредил двоюродному брату, какой у него был мотив? А-а-а! Я целитель, а не следователь!