Государство и анархисты (старая орфография)
Шрифт:
Но каковы бы ни были формы общежитія, разъ только въ него врывалась принудительная власть, оно превращалось въ государство, хотя бы это государство было совсмъ иного типа, чмъ современныя государства.
Нельзя, поэтому, вполн согласиться съ П. А. Кропоткинымъ, когда онъ говоритъ, что "понятіе о государств обнимаетъ собою не только существованіе власти надъ обществомъ, но и сосредоточеніе управленіе мстною жизнью въ общемъ центр, то есть, территоріальную концентрацію, также сосредоточеніе многихъ или даже всхъ отправленій общественной жизни въ рукахъ немногихъ".
Это опредленіе врно, разъ дло идетъ о современномъ государств, но мыслимы и государства и съ децентрализованными отправленіями общественной жизни.
Мы думаемъ, дале, что Господинъ Великій Новгородъ, съ его, улицами", "концами" и областями, былъ государствомъ, хотя и не такимъ, какъ современныя. Былъ государствомъ, потому что зналъ принудительную власть.
Говоря вообще, государствомъ надо называть всякое общежитіе, часть членовъ котораго, опираясь на насиліе, суверенно правитъ другою частью его членовъ [2] ).
2
С. Симонъ утверждалъ, что "каждая политическая система покоится на опредленной организаціи собственности и производства". К. Марксъ повторяетъ это положеніе въ нсколько иной форм, говоря, что "совокупность производственныхъ отношеній образуетъ экономическую структуру общества, реальное основаніе, на которомъ возвышается правовая и политическая надстройка".
Въ наше время едва ли стоитъ останавливаться на разсмотрніи этихъ положеній. Врно только то, что тамъ, гд существовала частная собственность, неизбжно появлялась государственная принудительная власть, а, гд имлась послдняя, тамъ неизбжно появлялась и частная собственность, при чемъ разнымъ формамъ производства можетъ соотвтствовать одинъ типъ принудительной власти и одна и таже форма производства можетъ существовать при наличности разнообразнйшихъ формъ принудительной власти. Производственныя отношенія существовали, а государства не было. Производственныя отношенія будутъ существовать, а о государств останутся только тяжелыя воспоминанія, какъ о пагубномъ учрежденіи.
Л. Н. Толстой доказывалъ, что нельзя считать врнымъ то утвержденіе, по которому отношенія между людьми складываются на базис экономическихъ условій — "но такое утвержденіе, — говорилъ онъ, — есть только подстановка, вмсто очевидной и явной причины явленій, одного изъ его послдствій. Причина тхъ или иныхъ экономическихъ условій и не можетъ быть ни въ чемъ другомъ, какъ только въ насиліи однихъ людей надъ другими: экономическія же условія суть послдствія насилія и потому ни какъ не могутъ быть причиной отношеній между людьми"
Государство и общество
Государство и общество — одно и тоже, въ томъ смысл, въ какомъ левъ и ягненокъ составляютъ одно и тоже посл того, какъ левъ сълъ ягненка". (Тэкеръ).
Попыткой отождествить государство и общество встрчаются очень часто, но это не мшаетъ такимъ отождествленіямъ быть ошибочными.
Оба эти понятія упорно смшивались до начала ХІХ-го вка, но съ этого времени въ понятіе государства всегда вводится существенный признакъ, который вовсе не характеренъ для общества, а именно "властвованіе".
Тмъ не мене, государству зачастую приписываютъ дятельность вольнаго общежитія.
Признакъ властвованія, принудительнаго властвованія, является, разъ дло идетъ о государств, настолько важнымъ, что многіе государствовды довольствуются, опредляя государство, однимъ этимъ признакомъ.
"Отличительную особенность государства, какъ "особой формы человческаго общенія составляетъ принудительное властвованіе. Государство есть, прежде всего властвованіе", говоритъ Н. Коркуновъ. "Государство не можетъ дйствовать иначе, какъ принудительно".
Люди, это — общественныя, стадныя животныя [3] ). Гд находятся люди, тамъ создается и общество съ его сотрудничествомъ, съ его связями между людьми, съ его разносторонней жизнью.
Даже въ послднее время встрчаются общежитія людей, не знающія принудительной государственной власти и въ этихъ общежитіяхъ господствуетъ удивительный порядокъ. У эскимосовъ, напримръ, не было никакого правительства. Не зная начальства, эскимосы живутъ очень мирно. У нихъ почти что не бываетъ ссоръ. На эскимосскомъ язык нтъ никакихъ бранныхъ словъ. Преступленія среди эскимосовъ чрезвычайно рдки. Обидчиковъ или преступниковъ обличаютъ во время общественныхъ празднествъ и игръ. Одобреніе или неудовольствіе собравшихся замняютъ судебный приговоръ. Иногда осужденный человкъ долженъ удалиться отъ осудившаго его общежитія эскимосовъ.
3
Необходимость объединенія наблюдается, впрочемъ у всхъ жизнеспособныхъ существъ.
Таковы правы гренландскихъ эскимосовъ и надо замтить, что они — общинники (коммунисты). Между ними нтъ людей, которые не имли бы всего необходимаго для жизни.
Любопытно, что въ этихъ, незнающихъ государственной власти обществахъ "нтъ, — по словамъ Энгельгардта — классовъ, сословій; у нихъ нтъ злости, нтъ мстительности; у нихъ отсутствуетъ жестокость и властолюбіе", а "отсутствіе жестокости, насилія и угнетенія естественно связано съ отсутствіемъ чувствъ, являющихся послдствіемъ насилія — коварства, подлости и проч." "Алеуты, по словамъ Веньяминова, проживавшаго въ сред ихъ десятки лтъ, никогда не дерутся и не ругаются, не бьютъ и не бранятъ дтей, такъ что и дти не умютъ браниться и драться.
Отсутствіе ссоръ у эскимосовъ сверо-восточной Гренландіи поражаетъ европейскихъ путешественниковъ; цлый годъ, напр. живутъ сто семей подъ одной кровлей въ общемъ дом, и за все это время ни разу не возникаетъ не то что драки, а сколько нибудь крупнаго недоразумнія, перебранки. У караимовъ, по словамъ Лаво, не бываетъ дракъ, а самое сильное наказаніе ребенка заключается въ томъ, что мать или отецъ брызжетъ ему въ лицо водою". (По кн. И. В. Богословскаго. Вопросы жизни).
"Ни въ одномъ изъ извстныхъ австралійскихъ племенъ, по свидтельству Эйра, не было найдено признаннаго начальника", — говоритъ профессоръ Н. Зиберъ.
"Безъ видимыхъ властителей, — писалъ объ индйцахъ Сверной Америки Шарльвуа, — они пользуются всми выгодами благоустроеннаго правительства".
"Когда я жилъ между южно-американскими дикарями и на восток,— писалъ знаменитый ученый Уоллесъ, — то мн случалось проживать въ такихъ общинахъ, гд не имлось ни законовъ, ни судовъ, ничего, кром свободно выраженнаго мннія всей деревни. Здсь каждый самымъ совстливымъ образомъ уважаетъ право другого, такъ что здсь никогда или почти никогда не случается никакого нарушенія этихъ правъ. Въ такой общин вс приблизительно равны между собой".
У юкагировъ "не признается никакого начальства и индивидуальная (личная) свобода уважается до такой степени, что даже сынъ не считается обязаннымъ повиноваться отцу". (Н. Зиберъ).
"Общественная жизнь берберовъ Представляетъ намъ рдкій примръ весьма совершеннаго строя, поддерживаемаго безъ участія или вмшательства какой-либо выдленной изъ народа власти". Здсь вс работаютъ ручнымъ трудомъ. "У нихъ не существуетъ дленія общества на знатныхъ и незнатныхъ, на ничего не длающихъ и трудящуюся массу, прокармливающую господъ". (Э. Ренанъ, А. Помель, по книг Л. Мечникова).
Такимъ образомъ, даже въ наше время существовали безгосударственныя общежитія, вольныя общества.
Безгосударственными остались только т общества, которыя не подверглись вншнему нападенію-насилію или которыя отбили такія нападенія. Многія, едва ли не вс, избжавшія нападенія общежитія избгли его потому, что страна въ которой они жили не представляла для побдителей чего либо интереснаго ни по климату, ни по богатству жителей.
Эти не знающія государственной принудительной власти общества, затерянныя въ бдныхъ уголкахъ земнаго шара, не могли быть показателями того благосостоянія, котораго достигли бы вольныя, не знающія принудительной власти общества попавшія въ обычныя, не столь неблагопріятныя для существованія условія.
Впрочемъ, жители безгосударственныхъ мстностей жили лучше нашихъ бдняковъ, а иногда и пролетаріевъ.
Государство появилось, какъ слдствіе насилія. Государство родилось изъ нападенія, — писалъ Г. Спенсеръ. И это обстоятельство отразилось на всей дятельности государства. Гд не было и нтъ принужденія — насилія, тамъ нтъ и государства.
Ни по своему происхожденію, ни по своей дятельности принудительная власть не иметъ ничего загадочнаго. Это — просто хорошо устроенное постоянное насиліе, около котораго въ скоромъ времени обвилисъ ядовитыя цвты обмана и лицемрія правителей и купленныхъ ими людей.