Чтение онлайн

Своими угрозами и муками государство поддерживаетъ современныя невыгодныя для рабочихъ массъ порядки, какъ поддерживало рабовладльчество и крпостничество, служило и служитъ въ мало почетной роли палача богатымъ группамъ населенія.

Казалось бы, что эти люди — властители, все себ берущіе и все себ позволяющіе, — могли бы стать полубогами. Въ дйствительности же передъ нами сборище жалкихъ, но свирпыхъ и лицемрныхъ нравственныхъ идіотовъ, хороше вымуштрованыхъ, удивительно низменныхъ людей.

И эти нравственные идіоты не только причиняютъ намъ матеріальный ущербъ, но и губятъ насъ — своихъ подданныхъ умственно и "морально. "Всякое правительство есть зло, — писалъ В. Годвинъ, — оно лишаетъ насъ собственнаго сужденія и совсти".

Государственное властвованіе считается большинствомъ государствовдовъ проявленіемъ чьей то воли. Весь вопросъ въ томъ, чья именно воля проявляется въ этомъ властвованіи. Нельзя утверждать, что мы имемъ здсь дло съ проявленіемъ воли государства, какъ юридическаго лица, такъ какъ государства, это — люди съ тломъ и кровью и понятіе "юридическое лицо" приложимо къ "государству" мене, чмъ къ чему либо, (если только оно приложимо къ чему либо).

Въ каждомъ государств мы замчаемъ дв общественныя группы, желанія которыхъ зачастую не только не совпадаютъ, но и находятся въ рзкомъ антагонизм (противорчіи, вражд). Приходится, слдовательно, ршать о чьей вол идетъ здсь рчь — объ "общей вол" подвластныхъ, если таковая существуетъ или о вол правителей, которая безспорно существуетъ.

Наблюдая проявленія государственнаго властвованія, мы признаемъ, что здсь проявляется воля правителей.

Опредляя государственную власть такими словами, какъ "власть есть сила, обусловленная зависимостью подвластныхъ" (Н. М. Коркуновъ), мы все таки не уйдемъ отъ необходимости указать субъекта этой государственной власти. Развертывая только что приведенную фразу, мы говоримъ, что "власть есть сила, обусловленная сознаніемъ зависимости подвластнаго отъ властителя". Разсматривая эту зависимость, мы встртимся съ волей правителей и должны сказать, что государственная власть есть проявленіе воли правителей.

Нтъ сомннія, что эта воля правителей скрещивается съ волей отдльныхъ группъ населенія и даже отдльныхъ личностей и ея проявленіе идетъ по равнодйствующей. Эта воля замтно считается съ волей сильныхъ группъ населенія.

Мыслимо и такое положеніе длъ, при которомъ правительство, являясь, какъ мы увидимъ ниже, и самодовлющей силой, можетъ не считаться съ населеніемъ страны. Таково, напримръ, правительство завоевателей, (хотя бы правительство Бельгіи во время завоеванія ея нмцами въ 19і4-мъ году), таково бывшее русское царское правительство по отношенію къ Финляндіи.

Таковымъ можетъ быть и любое правительство по отношенію къ своимъ подданнымъ.

Пока имется государство, имются и властные правители, противополагаемые остальнымъ членамъ государства — общества. Конечно, властители, это люди, преслдующіе и свои личныя дли. Эти правители являются и самодовлющей группой, хотя имъ приходится въ большей или меньшей степени, считаться съ другими членами государства-общества.

Нтъ такого государства, въ которомъ правители могли бы быть отождествлены съ подвластными. Деспотическое, демократическое или будущее, (если оно будетъ существовать), соціалъ-демократическое государство — вс они состоятъ или будутъ состоять изъ двухъ антагонистическихъ группъ: — правителей и подвластныхъ-подданныхъ.

Въ силу этого, правительство никогда, въ сущности, не занимается общественными длами. Оно занято своими длами и длами близкихъ къ правительству общественныхъ группъ, но спокойно лжетъ — "мы занимаемся общественными длами".

Бываетъ и такъ, что правительство обособляется даже отъ сильныхъ группъ населяющихъ государство и держится вопреки воли большинства населенія.

Дло въ томъ, что правительство само по себ является прекраснымъ орудіемъ для причиненія зла, является прекрасно организованной разбойничьей шайкой, а люди боятся особо-грубаго насилія правителей и терпятъ иго правительствъ.

Правительство, нужное какимъ либо сильнымъ группамъ населенія, поддерживается послдними. Затмъ, оно можетъ почувствовать себя настолько сильнымъ, что перестанетъ считаться и съ этими общественными группами.

Въ Россіи, напримръ, царское правительство было учрежденіемъ вреднымъ для всхъ, но, тмъ не мене, оно существовало долгое время, такъ какъ являлось самодовлющей силой.

Конечно, такое правительство могло быть свергнуто скоре всякаго другого, (служащаго, напримръ, интересамъ сильной группы населенія).

Государственная власть не можетъ считаться проявленіемъ воли цлаго общества надъ отдльными членами послдняго. Другими словами, власть не можетъ принадлежать обществу, какъ цлому.

Если бы даже общество проявило власть надъ однимъ изъ его членовъ, то даже въ этомъ случа мы имемъ дло не съ обществомъ, какъ съ цлымъ, а съ обществомъ минусъ одинъ его членъ и минусъ вс недеспособные члены общества.

Всякое правительство — все равно выборное или нтъ — обладаетъ принудительной властью. Выбирая кого либо въ депутаты, избиратели даютъ ему власть надъ собой. Въ любой республик депутатъ получаетъ право подчинять законамъ, издаваемымъ депутатами, "вс проявленія нашей жизни, распоряжаться всмъ, что у насъ есть самаго дорогого — нашими дтьми, трудомъ и правами.

Избиратель вручаетъ власть не только надъ собою, но и надъ тми, кто не хотлъ избрать выбраннаго имъ человка въ правители, кто, быть можетъ, искренне презиралъ такого депутата.

Депутатъ проявляетъ въ парламент свою волю и, конечно, воля Чернова, Геда или Зедекюма не совпадаетъ съ волей жителей Россіи, Франціи и Германіи. Для того, чтобы эти лица считались выразителями воли русскихъ, французовъ и нмцевъ, надо во первыхъ, чтобы такая общая воля дйствительно существовала, а во вторыхъ, надо, чтобы за перваго депутата подали голоса вс, по крайней мр, деспособные жители Россіи, за второго вс деспособные жители Франціи, а за третьяго вс деспособные жители Германіи.

Въ дйствительности же, депутатъ избирается небольшой частью населенія страны.

Такимъ образомъ, если даже допустить, что депутатъ можетъ выражать волю своихъ избирателей, то депутаты законодательнаго собранія представляютъ изъ себя не представителей воли народа, а конгломератъ воль жителей разныхъ мстностей. Но и при этомъ допущеніи надо помнить, что въ каждой мстности только большинство избирателей высказывается за каждаго изъ посланныхъ въ законодательное собраніе депутатовъ.

Институтъ выборовъ (со всми его поправками, врод пропорціональнаго представительства и пр.) не обладаетъ магической способностью переливать въ выборныхъ волю общества и, даровавъ выборнымъ власть надъ избирателями, не можетъ отождествить ее съ властью послднихъ. Избиратели, какъ таковые, не имютъ власти.