Чтение онлайн

Правильная речь старосты Мастара струилась, словно ручеек, однако это стало раздражать Монро и заставляло его злиться.

"Где моя винтовка?" - вспомнил он, но тут же сказал:

– Хорошо, пойдемте, я посмотрю комнату... Василия.

Жак даже не понял, как это произошло, но он уже стоял. Мимо него легкой стайкой пробежали серебристые девушки. Они сверкнули своими янтарными глазами, и Монро почувствовал, как на его лице растянулась идиотская улыбка.

Между тем он уже шел следом за Мастаром, а рядом едва поспевал Торрик и что-то быстро лопотал. Монро понимал только имя "Василий", а все остальное сливалось в какой-то булькающий шум.

– Вот, - произнес наконец Мастар, когда они оказались в небольшой комнате со спартанской обстановкой.

На письменном столе лежали бумаги и две фотографии. На одной из них была девушка, а на другой, видимо, сам Василий - плечистый сержант в форме Пятьдесят второго егерского полка.

Жак подошел ближе и увидел запечатанный конверт без надписи.

– Это и есть послание, достопочтимый Лейтенант Монро, - пояснил Мастар. Вскройте его, вы имеете на это полное право.

Словно чужими руками Жак разорвал конверт и вынул несколько исписанных листов.

"...все произошло совершенно неожиданно для нас, и мы ничего не понимали, даже когда столкнулись с войском Фо-Менко Четвертого. Тогда я впервые увидел действие фехтовальных машин, которые унесли немало жизней моих товарищей.

Бой шел около часа, и мы трижды отражали удары противника, но на четвертый раз погибли все..."

Сознание Монро затуманилось, и он, почувствовав тревогу, ощупал пояс Пистолета не было. И рации тоже

"Ах, сволочи..." - как-то вяло подумал Жак и, выронив письмо из ослабевших рук, повалился навзничь.

27

– С тех пор как лейтенант Монро перестал выходить на связь, прошло пять часов. Короткий день уже клонился к закату, а военный совет, прерывавшийся для выдвижения разведки и смены постов, все никак не мог прийти к единому решению. Грэй и Бонн выступали за немедленную атаку города, чтобы хотя бы выяснить судьбу лейтенанта Фэйт и Саломея воздерживались, а полковник Вильямс, капитан Фарнбро и медик Бакстер считали, что не следует рисковать и без того небольшим отрядом.

– Но нам все равно нужно решать вопрос с этим городом, сэр, - настаивал Грэй.
– Иначе у нас полная неопределенность. Где мы, и вообще...

– В том-то и дело, что неопределенность, - заметил Вильямс.
– Мы даже не знаем точно - действительно в этом городе нет никаких войск или, наоборот, это подготовленная к обороне крепость.

– Но мы не видели никаких военных приготовлений, никаких солдат или военных машин, - сказала Саломея.

– Это еще ни о чем не говорит Мы же не знаем, какая у них тут тактика. Может, то, что у нас нельзя скрыть, у них проводится в режиме полной секретности...

– Давайте голосовать еще раз, - предложил Грэй, уловив в настроении совета какое-то изменение.

– Хорошо, - согласился Вильямс - Итак, кто за немедленную атаку города... как его?

– Урюпина, - подсказал Фарнбро.

– Да, города Урюпина.

Грэй и Бонн подняли руки сразу, а затем, опустив глаза, подняла руку и Саломея.

– Это не то, что вы думаете, - тут же пояснила она - Просто я теперь тоже думаю, что мы должны выяснить, что произошло с Монро. Это важно, поскольку от этого будет зависеть, как отнесутся и к нам.

– А если они его уже зарезали и сожрали?
– зловеще произнесла Фэйт Линсдоттер. Демарш Саломеи ей очень не понравился.

– Значит, мы найдем его кости, - ответил Грэй.

– Ну ладно, - Фэйт пожала плечами и тоже подняла руку.

– Вот как?
– удивился Вильямс.
– Настроение в совете поменялось?

– Но вы сами дали нам право полноценного голоса, сэр, - напомнил Грэй.

– Я от этого не отказываюсь, - поспешно заявил полковник.
– Что ж, раз совет решил, будем выдвигаться. Тем более что нам нужны квартиры и нормальная еда. Из собственных запасов остался только сублимированный эрзац. Думаю, расстановка будет обычная - два "скаута" впереди, два на флангах, танки, пехота на броне. А внутри города бойцы должны спешиться и следовать за машинами...

Разговор был закончен, и пилоты побежали к своим шагающим монстрам. Фарнбро стал отдавать команды танкистам, а Вильямс подозвал к себе двух капралов и вкратце объяснил им суть предстоящей операции

Еще через четверть часа последние танки покидали лагерь, а шедшие впереди "скауты" уже подходили к городским стенам.

28

Как только солнце начало садиться за горизонт, дневное тепло стало растворяться, как будто его и не было. Вместо него с быстро темнеющего неба спускалась вечерняя прохлада. Она превращала паровую взвесь в маленькие капли воды, которые оседали на стенах и на одежде часовых, стоявших на сторожевом балконе.

– Тумай, у тебя еще кила осталась?
– сказал один.

– Последняя щепотка, - соврал Тумай.

– Брось заливать. Угости - я ведь отдам, ты знаешь.

– Да ничего я не заливаю, Лома. Ты же знаешь - я не жадный, пожалуйста...

Тумай нехотя развязал небольшой мешочек и отсыпал на ладонь напарника щепоть сушеной травы Лома тут же закинул ее в рот и, разжевав, зажмурился от удовольствия. Кила обожгла ему рот, но вместе с тем появившееся тепло стало разливаться по всему телу, а по спине побежали бодрящие мурашки.

– Хорош-шо...
– произнес Лома и без перехода спросил: - Ты великанов видел?

– Нет, не видел. Говорят, Примар видел. Он уже всем рассказывал.

– По-моему, врет.

– По-моему, тоже, - согласился Тумай.

– Но чего-то все же было. Я слышал, как на улице люди кричали - дескать, Торрик повез к старосте железного человека. Да и солдаты из долины просто так не убрались бы. У них большая сила была...

– Большая.

– Да одни "боевые пауки" чего стоят. Ты видел, как они ходят? Ножики туда-сюда так и мелькают. Жуть! И как это они своих не рубят?

– Говорят, бывает, что рубят, - заметил Тумай и почесался.

– А что будем делать, брат Тумай, если Оно двинется на город?
– спросил Лома и посильнее закутался в шерстяной плащ.

– Кто Оно?

– Я не знаю, я не видел, но, наверное, это большое войско из великанов, железных людей и стальных повозок с огнем на спине. Что тогда прикажешь делать?

– Защищать Урюпин - понятное дело.

– Это чем же защищать? Ятаганом, что ли? Лома снял с пояса заржавевший тесак и, плюнув на лезвие, поскоблил его ногтем.