Чтение онлайн

Фельдшеръ Нирьютъ тмъ временемъ распоряжался погруженіемъ въ воду той сти которую должны была тянуть по рк къ тому мсту гд преграждалась рка уже погруженною стью. Чтобы захватить большее пространство воды, Нирьютъ опустилъ сть гораздо выше того мста гд купалась Мелитина Петровна, и надо отдать справедливость порученіе это исполнилъ блистательно. Во все время пока опускалась сть, тишина соблюдалась страшная! Вс распоряженія отдавались шепотомъ, а только плескъ воды изрдка нарушалъ эту тишину. Сть была опущена, та къ каждому ея крылу было приставлено по семи человкъ, на которыхъ была возложена обязанность тянутъ сть.

Итакъ, то мсто рки гд чаще всего появлялся крокодилъ было охвачено стями. Но крокодилъ появлялся тоже и въ камышахъ густо покрывавшихъ на далекое пространство берегъ и затмъ примыкавшихъ къ лсу отдляющему деревню Грачевку отъ села Рычей. Надо было заставить крокодиловъ, буде они скрываются въ камышахъ, нырнуть въ воду. Для этого весь противоположный край камышей, начиная отъ самаго лса, былъ обставленъ цлью загонщиковъ. Загонщики эта держа другъ друга за руки по данному сигналу должны были идти камышами по направленію къ рк. Такъ какъ людямъ этимъ боле всего грозила опасность и такъ какъ при малйшемъ нападеніи крокодиловъ цль могла дрогнуть и обратиться въ бгство, то для предупрежденія этого необходимо было выбрать командирами цпи людей наиболе храбрыхъ и обладающихъ желзною волей. Люди эти не замедлили явиться въ силу того непреложнаго закона что война родитъ героевъ. Начальство приняли на себя членъ г. Знаменскій и неизвстный членъ общества укрощенія.

Затмъ оставалось укрпитъ лвый берегъ рки, на которомъ хотя и была расположена деревня Грачевка, но все-таки крокодилы могла пробраться и бжать, преслдованіе же ихъ, по случаю расположенныхъ по берегу огородовъ обнесенныхъ плетнями, обсаженныхъ ветлами, длалось почти невозможнымъ. Для предупрежденія этого весь лвый берегъ былъ тоже уставленъ цпью, но такъ какъ членовъ не хватало, то для составленія этой цпи была приглашены мужики и бабы, которые за два ведра водки охотно согласились принятъ на себя эту обязанность. Командованіе цлью этой г. Знаменскій поручилъ Кузьм Васильевичу Чурносову, именно по тому тайному соображенію что Чурносовъ будучи довольно значительныхъ размровъ какъ по толщин, такъ и по росту, а сверхъ всего этого имвшій животъ напоминающій почтовый чемоданъ, представлялъ собою предметъ неудобопроглотомый. Итакъ вс пути для бгства крокодиловъ была отрзаны. Оставалось подать сигналъ чтобы вся эта машина пришла въ дйствіе. Нирьютъ обойдя вс посты и убдившись что все готово и отличается примрнымъ порядкомъ и что духъ людей превосходный, возвратился къ той сти которую должны была тянуть по рк, взялъ ружье и сдлавъ выстрлъ на воздухъ, подалъ тмъ сигналъ къ открытію дйствій. Толпа какъ-будто дрогнула, но не прошло и минуты какъ все снова стихло, но стихло тою зловщею тишиной которая охватываетъ невольнымъ трепетомъ, пророча о наступающей гроз…. Все замерло!… на одного возгласа!… ни одного громко сказаннаго слова… Слышался только отдаленный трескъ камышей — это двигалась цль загонщиковъ!… Слышался тихій плескъ воды — это подвигалась громадная сть!… Все покорилось этой воцарившейся тишин; даже затихъ членъ Соколовъ, забывъ про свои кадушки!… Тихо и торжественно впереди двигавшейся сти плылъ на челнок дьяконъ Космолинскій — Онъ плылъ стоя, заправивъ подъ шляпу свои длинные волосы и неслышно огребаясь весломъ… Слышно было даже какъ капли съ весла падали въ воду… Вдругъ въ темнот и именно въ цли загонщиковъ раздался страшный крикъ.

— Крокодилъ! крокодилъ! кричалъ кто-то. — Спасите! онъ схватилъ меня за ногу, онъ грызетъ ее!…

— Сомкнись! кричалъ неизвстный.

Цпь загонщиковъ дрогнула, намреваясь бжать, но неизвстный не допустилъ. Онъ былъ впереди, и выбросивъ вонъ схваченнаго крокодиломъ, заставилъ цль снова сомкнуться… Стоявшіе на берегу насторожились…

— Крокодилъ! раздался вдругъ голосъ. — Крокодилъ и меня схватилъ за ногу…

— Сомкнись! командовалъ неизвстный громовымъ голосомъ. — Сомкнись!…

Но тутъ вдругъ произошло нчто совершенно неожиданное. Цль загонщиковъ застонала и изъ камышей раздалась десятки голосовъ молившихъ о помощи и кричавшихъ что ноги ихъ грызутъ крокодилы…

— Здсь цлое стадо крокодиловъ! кричали изъ камышей.

— Стадо крокодиловъ!… загремло отовсюду.

— Сомкнись! командовалъ неизвстный.

Но никто его уже не слушалъ. Цль дрогнула и т что оставались еще не схваченными крокодилами обратились въ бгство… Неизвстный разразился бранью, со сжатыми кулаками бросился было останавливать загонщиковъ, но никто его не слушалъ. Разсерженный, разъяренный онъ вмст съ г. Знаменскимъ, бросившимъ тоже свой постъ подъ вліяніемъ ужаса, выбжалъ на рку за подкрпленіемъ, но едва достигъ берега какъ вдругъ изъ-подъ ногъ его что-то бросилось въ воду и обдало неизвстнаго брызгами.

— Крокодилъ! завопилъ онъ во все горло отирая лицо платкомъ.

— Гд, гд? допрашивалъ подбжавшій г. Знаменскій.

— Да вотъ, здсь, выскочилъ изъ-подъ ногъ! указывалъ неизвстный. Но что всего странне что крокодилъ этотъ какъ будто имдъ два хвоста!..

— Это ничего не значитъ! задыхаяся проговорилъ г. Знаменскій. — Ничего не значитъ. Я недавно прочелъ что въ нью-йоркскій акваріумъ привезено недавно изъ Японіи нсколько экземпляровъ рыбы даже съ тремя хвостами, на чешу которыхъ переливаются въ самыхъ яркихъ оттнкахъ вс семь цвтовъ радуги.

— Тутъ! тутъ! завопили въ ту же минуту державшіе сть. — Тутъ, тащи! тащи!

И дйствительно сть заколыхалась, завозилась; лодочники бросились за веревки, завели сть за тотъ берегъ гд стояли кадушки члена Соколова, принялась тащить сть на берегъ… Народъ хлынулъ къ сти и вмсто крокодила весь окутанный водяными растеніями и разными раковинами былъ вытащенъ за берегъ Асклипіодотъ Психологовъ!.. Вс ахнули и только одинъ неизвстный сохранялъ полное хладнокровіе, и подойдя къ Асклипіодоту поклонившись проговорилъ:

— Сыщикъ тайной полиціи.

Вс изумились.

Между тмъ въ камышахъ продолжали раздаваться стоны и крики о помощи. «Спасите!» раздавалось съ разныхъ сторонъ. «Крокодилы грызутъ насъ!» Вс бросились въ камыши, но каково же было изумленіе толпы, когда на ногахъ раненыхъ, принесенныхъ изъ камышей, оказались не крокодилы, а разставленные волчьи капканы…

Только ни третій день посл описаннаго Анфиса Ивановна возвратилась домой. Все случившееся ей уже было извстно, такъ какъ исправникъ, прокуроръ и Опасный Василекъ посл ловли крокодиловъ прізжали къ предводителю и все подробно ей передали. Старушка все-таки ничего не могла понять изъ разказаннаго и все удивлялась зачмъ имъ понадобилась Мелитина Петровна и Асклипіодотъ Психологовъ, и какъ это такъ случалось, что вмсто крокодиловъ попался въ сть Асклипіодотъ — стало-быть крокодилы все-таки остались! Не понимала также Анфиса Ивановна куда ухала Мелитина Петровна и отчего она не подождала ее и не простилась съ нею. Но боле всего удивляло ее зачмъ арестовали Асклипіодота, тогда какъ она уладила его дло и прокуроръ его простилъ. Онъ даже самъ говорилъ ей объ этомъ. Пріхавъ домой она все слышанное передала Домн, Дарь едоровн и Зотычу; но и т тоже не поняли ничего. Но когда Анфиса Ивановна отворила комодъ чтобы спрятать серьга и брошку, которыя надвала къ предводителю, и когда съ ужасомъ замтила она что шкатулка въ которой сохранялись ея брилліанты сломана и что брилліантовъ нтъ, Анфиса Ивановна вдругъ прозрла.

— Вдь брилліантовъ нтъ! воскликнула она.

— Гд жь они? подхватили Зотычъ, Домна и Дарья едоровна.

— И шкатулка сломана. Вдь это племянница украла!

Старики переглянулись.

— Она и есть! вскрикнулъ Зотычъ.

И онъ разсказалъ что дйствительно во время отсутствія Анфисы Ивановны, Мелитина Петровна входила въ ея спальню, выгнала оттуда Домну, заперлась въ спальн на ключъ и долго тамъ пробыла; а когда оттуда вышла то заперлась опять въ своей комнат и имъ послышался изъ комнаты запахъ дыма; они было перепугались, но Мелитина Петровн вышла къ нимъ въ залу и объявила что дымъ этотъ отъ того что она жгла бумаги, а посл этого она уже Мелитину Петровну боле не видала. Въ тотъ же самый день Анфиса Ивановна получала съ почты письмо слдующаго содержанія: «Милостивая государыня Анфиса Ивановна. — По встртившимся обстоятельствамъ я нашлась вынужденною тайно покинуть вашъ домъ и прошу васъ извинить меня, что по нкоторымъ соображеніямъ мн пришлось васъ обманутъ. Но цль оправдываетъ средства, теперь, когда я далеко уже отъ вашего гостепріимнаго крова, мн становится возможнымъ открыть вамъ что я вовсе не ваша племянница, вовсе не Мелитина Петровна и о вашемъ существованіи случайно узнала отъ Асклипіодота въ вагон Рязанской дороги. Изъ его же разговоровъ я узнала что у васъ есть племянница Мелитина Петровна, которую вы видли еще груднымъ ребенкомъ и мужъ которой воюетъ въ Сербіи, а мн пришло въ голову пріхать къ вамъ подъ именемъ племянницы. Я хала совершенно не къ вамъ, совершенно не въ вашу губернію, но ршилась измнить маршрутъ и пріхать къ вамъ для достиженія извстныхъ мн цлей. Но разчеты мои оказались неврными и я принуждена была перевести свою дятельность на почву боле благодарную. Такъ какъ мн нужны были деньги и таковыхъ по тщательному моему розыску у васъ не оказалось, то мн и пришлось распорядиться вашими брилліантами, продавъ которые я выручила лишь пятьдесятъ семь рублей сорокъ дв коп., каковыя деньги и употреблены мною на издержки по прозду. Не трудитесь меня разыскивать; я не изъ тхъ что вмст съ лягушками попадаются въ сти. Утшаю себя мыслію что прочитавъ это письмо вы не будете сожалть о своихъ брилліантахъ, такъ какъ взамнъ нихъ вы получаете спокойствіе вытекающее изъ убжденія что крокодиловъ въ имніи вашемъ боле нтъ.»

— Слава теб Господи! проговорила Анфиса Ивановна, набожно крестясь и складывая письмо.

— Что такое? спросила Зотычь, Домна и Дарья едоровна.

— Крокодиловъ у насъ нтъ.

— Ну и слава теб Господи! проговорили старики тоже крестясь. — Да кто же это пишетъ-то вамъ?

— Я и сама не знаю кто, отвтила Анфиса Ивановна и тутъ же забыла про все происшедшее въ эти дни.

Недли черезъ дв посл этого, въ камер мироваго судьи разбиралось дло по обвиненію приставомъ 4-го стана личнаго почетнаго гражданина Знаменскаго въ распространеніи ложныхъ слуховъ о появленіи будто бы въ рк Грачевк крокодиловъ, то-есть слуховъ хотя и не имющихъ политической цли, но возбуждающихъ безпокойство въ умахъ. Камера была биткомъ набита публикой, тутъ были; непремнный членъ, Соколовъ, Чурносовъ, Гусевъ, Голубелъ, Иванъ Максимовичъ, Нирьютъ и вс члены общества ревнителей. Несчастный Знаменскій, распростудившійся и расхворавшійся, стоялъ весь окутанный шарфами, въ тепломъ ваточномъ пальто, щелкая зубами отъ бившей его лихорадки. Лицо его позеленло еще боле, глаза выкатились и точно хотли выскочить изъ предназначеннаго имъ помщенія. Судья писалъ приговоръ; все было тихо и только скрипъ судейскаго пера да побрякиваніе судейскаго знака нарушали эту мертвую тишину. Наконецъ судья пригласилъ всхъ встать и объявилъ что, признавая г. Знаменскаго виновнымъ въ распространеніи ложныхъ слуховъ о появившихся крокодилахъ, чмъ и возбудилъ безпокойство въ умахъ многихъ окрестныхъ жителей, онъ приговорилъ: на основаніи ст. 119 Устава Угол. Суд. и ст. 37 Устава о Нак. над. мировыми судьями дачнаго почетнаго гражданина Знаменскаго подвергнуть аресту на пятнадцать дней.

Вс выслушавъ приговоръ вышли изъ камеры.

— Что? разсуждалъ Иванъ Максимовичъ. — Я говорилъ что будетъ насчетъ затылочнаго и шейнаго…

Вс захохотали.

— Вотъ гд грха-то куча! проговорилъ онъ. — Вотъ такъ съ волкомъ двадцать, сорокъ пятнадцать, есть кургузые, одинъ безъ хвоста… Ну, а вы какъ, Кузьма Васильичъ? прибавилъ онъ, обращаясъ къ Чурносову, — насчетъ денежнаго-то, съ ухорской-то получили, аль нтъ?… Вдь вы, кажись, петербургской-то серію насчетъ заемной коммиссіи дали…. хе, хе, хе! Вотъ грха-то куча!…