Чтение онлайн

— Нтъ, заднюю часть, самую лучшую.

— Говядина и толковать нечего — первый сортъ, изъ Петербурга, съ овцу… Постомъ и то не грхъ стъ… съ волкомъ двадцать…. Ну и насчетъ крокодильнаго-то, какъ дла идутъ?

Дарья едоровна махнула рукой и разказала все случившееся ночью.

— Вотъ гд грха-то куча! проговорилъ Иванъ Максимовичъ, заливаясь смхомъ. — Съ волкомъ двадцать!…

Иванъ Максимовичъ покачалъ годовой.

— А у батюшки-то, отца Ивана, началъ онъ немного погодя, — вчера насчетъ полицейскаго занималась, становой былъ.

— Что еще случилось?

— Насчетъ, вить, петербургскаго что-то! Скорпіонъ что ли онъ прозывается, сынъ-то его….

— Ну?

— Сотникъ мн разказывалъ… Вишь, онъ въ Москв съ пріятелемъ какимъ на одной квартир…. ну и занялся по слесарному мастерству, насчетъ значитъ замочныхъ дловъ, да и того…. на чугунку и маршъ!.. Пріятель-то спохватился, а денегъ-то нема.

— Неужто укралъ? спросила Дарья едоровна.

— Украсть значитъ не укралъ, а такъ выходитъ по-пріятельски, по карманной части занялся, а чтобы тамъ въ Москв не получить насчетъ шейнаго или затылочнаго, такъ онъ сюда тягу…. Ань изъ Москвы-то по почтовому отдленію бумагу съ овцу прислали, читали вишь всю ночь и то до конца не дочитали…. а какъ только разсвтало такъ отецъ Иванъ въ Москву, да денегъ вишь съ волкомъ двадцать взялъ. Вотъ гд грха-то куча!… Насчетъ значитъ тушенія похалъ хлопотать, чтобъ ухарскій-то по острожному департаменту не угодилъ….

Возвратясь въ Рычи, Иванъ Максимовичъ зашелъ въ лавку Александра Васильевича Соколова и передалъ слышанное имъ отъ Дарьи едоровны, и не прошло часа времени какъ въ Рычахъ всмъ ужъ было извстно что въ саду Анфисы Ивановны прошлою ночью садовникъ Брагинъ видлъ двухъ крокодиловъ, самца и самку, собиравшихся класть яйца. Всть эта дошла и до г. Знаменскаго, успвшаго уже кое-что прочесть изъ полученныхъ отъ Вольфа книгъ, и хотя относительно ловли крокодиловъ онъ ничего подходящаго къ длу не почерпнулъ, но тмъ не мене, обдумавъ серіозно предпринятое имъ, онъ составилъ довольно подробный планъ дйствій, каковымъ и поршилъ руководствоваться. Онъ убдился что способы до сего времени употреблявшіеся имъ для поимки крокодила не достигали дла и потому оказались непримнимыми. Мужики которыхъ онъ обыкновенно приглашалъ подъ конецъ напивались всегда до того что теряли всякое сознаніе и забывали не только про крокодила, но даже не помнили что именно творилось съ ними самими!… Слдовательно чтобы достигнуть цли необходимо было придумать что-нибудь другое: подыскать людей которые относились бы къ длу съ подобающею строгостью и которые не напивались бы до положенія ризъ. Только тогда, при такой обстановк, можно будетъ ожидать благопріятныхъ результатовъ.

Какъ только г. Знаменскій додумался до этого, такъ въ ту же минуту вспомнилъ онъ недавно прочтенную имъ въ Сын Отечества статью объ ученыхъ обществахъ Германіи, Англіи и Франціи. Онъ вспомнилъ что нчто подобное происходило на създахъ нмецкихъ естествоиспытателей; что ежегодные създы эти стали все боле и боле принимать характеръ увеселительныхъ собраній, такъ что спеціальная цль въ сравненіи съ празднествами играла лишь незначительную роль. Поэтому сдлалось необходимымъ устроить отдльные частные създы посвященные какой-нибудь отдльной отрасли естествознанія. Какихъ результатовъ достигло этомъ общество естествоиспытателей, ясно показываетъ происходившій въ университетскомъ город Іен, подъ предсдательствомъ профессора Цителли изъ Мюнхена, създъ нмецкихъ антропологовъ и геологовъ. Ни Фирховъ изъ Берлина, на Декенъ и Шафгаузенъ изъ Бонна, ни Фрасъ и Хельдеръ изъ Штутгардта, ни Кольманъ и Іоганесъ Ранке изъ Мюнхена, никто изъ нихъ на създ этомъ не помышлялъ объ увеселеніяхъ, а напротивъ со всею энергіей преслдовала предпринятую ими на себя задачу. Итакъ, ясно что слдуетъ воспользоваться примромъ нмецкихъ ученыхъ и образовать общество съ извстною спеціальною цлью.

Разработавъ и обдумавъ эту мысль, г. Знаменскій отправился осуществлять ее въ лавку Александра Васильевича Соколова. На счастье г. Знаменскаго, вся интеллигенція села Рычей какъ разъ была въ то время въ лавк и бесдовала о появившихся въ саду Столбиковой крокодилахъ. Тутъ былъ и фельдшеръ Нирьютъ, и извстный капиталистъ Кузьма Васильевичъ Чурносовъ, Иванъ Максимовичъ, ветеринаръ Капитонь Аанасьевичъ, дьяконъ Космолинскій, словомъ вс которые съ нкоторымъ успхомъ могли бы въ предполагаемомъ обществ если не олицетворять, то по крайней мр принятъ на себя видъ Фирхововъ, Шафгаузеновъ, Кольмановъ и другихъ.

Поздоровавшись со всми, г. Знаменскій объяснилъ цль своего прихода. Ясно и толково изложилъ онъ что дло о крокодилахъ оставлять въ такомъ положеніи въ какомъ находится оно въ данную минуту невозможно, что если оставлять его безъ преслдованія, то результатомъ этой бездятельности очень вроятно будетъ то что крокодилы положатъ яйца и въ скоромъ будущемъ заполонятъ не только данную мстность, но, чего добраго, всю Россію и обратятъ страну эту въ нчто похожее на Египетъ. Онъ удачно разказалъ при этомъ т ужасы которыми наполняютъ крокодилы вообще всю Африку, вспомнилъ разказъ Стенли какъ, при переправ черезъ рку Мадагарази, крокодилъ схватилъ за горло осла и какъ ни билось несчастное животное, а какъ ни старались вытащить его за веревку привязанную къ ше, оселъ былъ увлеченъ и скрылся подъ водой. Передалъ какъ на озер Мугагева тотъ же Стенли видлъ какъ верховье озера отъ западнаго до восточнаго берега кишило крокодилами и что и озеро Рузизи тоже наполнено ими; прибавилъ что многое о крокодилахъ онъ могъ бы разказать имъ изъ разныхъ путешествій, но что исполнитъ это когда-нибудь посл. Вс слушали съ жадностію разказы г. Знаменскаго, но составить изъ среды своей общество видимо робли, предполагая что общество это можетъ не понравиться начальству, Иванъ же Максимовичъ прямо высказалъ свое опасеніе какъ бы за все это не досталось насчетъ шейнаго и затылочнаго. Въ томъ же смысл высказался и Александръ Васильевичъ Соколовь, но боялся онъ не насчетъ шейнаго, а насчетъ цлости лавки. Капиталистъ Кузьма Васильевичъ Чурносовъ услыхавъ про общество надулся какъ мышь на крупу и въ ту же минуту ухватился за карманъ. Г. Знаменскій выходилъ изъ себя доказывая что общество ихъ не общество червонныхъ валетовъ, что правительство не только не преслдуетъ обществъ съ благонамренными цлями, но напротивъ поощряетъ ихъ, привелъ имъ нсколько примровъ того и въ конц концовъ указалъ имъ на Пензенскую губернію, гд губернаторъ поощрялъ общества трезвости. Но ни губернаторъ, ни другіе промры не дйствовало. Пришлось послать за водкой!… Изъ лавки перебрались въ теплушку. Принесли водку, Александръ Васильевичъ накрошилъ колбасы почему-то завалявшейся года три и бесда пошла. Водка подйствовала, и къ вечеру, хотя и съ нкоторыми отступленіями отъ правилъ общества антропологовъ, тмъ не мене общество къ великому удовольствію г. Знаменскаго сформировалось. Вс нашли мру эту необходимою, вс сознали что крокодиловъ такъ оставлять невозможно и что начальство пожалуй спасиба не скажетъ, узнавъ что не было принято своевременно никакихъ мръ къ искорененію бдствія въ самомъ его зародыш. Одинъ только Иванъ Максимовичъ не пившій водки все толковалъ насчетъ затылочнаго и на отрзъ отказался отъ участія въ обществ. Г. Знаменскій скромно отказываясь отъ званія предсдателя предложилъ выбрать въ эту должность фельдшера Нирьюта, какъ человка все-таки знакомаго съ естественными науками. Нирьютъ былъ единогласно выбранъ. Затмъ приняты членами: Чурносовъ, Соколовъ, Карпитонъ Аанасьевичъ и другіе, въ секретари г. Знаменскій предложилъ дьякона, пишущаго почти безъ грамматическихъ ошибокъ.

Прослышавъ что въ лавк Соколова устраивается какое-то общество и что поятъ водкой, народъ началъ подваливать и предлагать себя въ члены. Явился портной Филаретъ Семеновичъ пьяный, безъ шапки и весь въ крови; прокричалъ ура! и предложилъ себя въ члены, во его тутъ же выгнала вонъ. Подъхалъ торговецъ красными товарами Гусевъ съ пономаремъ села Рычей, которые въ ту же минуту и были выбраны въ члены. Словомъ, къ вечеру общество засчитывало у себя боле тридцати членовъ. Г. Знаменскій торжествовалъ. Общество составилось, оставалось только датъ этому обществу названіе. Учредитель и почетный предсдатель г. Знаменскій предложилъ назвать его «Обществомъ ревнителей пополненія естественной исторіи вообще и поимки грачевскихъ крокодиловъ въ особенности». Названіе это было принято единогласно при восторженныхъ крикахъ и вс принялись за качаніе учредителя, предсдателя и членовъ. Предсдатель Нирьютъ предложилъ выпить за процвтаніе и успхъ общества. Предложеніе было принято съ восторгомъ. Торжество началось и вроятно продолжилось бы до слдующаго дня еслибы членъ Соколовъ не оттаскалъ за волосы пріхавшаго съ Гусевымъ пономаря. Драка эта немного освжила общество; принялись разнимать дравшихся, и когда благопріятные результаты были достигнуты, вс поршили что на первый разъ довольно и разошлась по домамъ.

Отецъ Иванъ былъ старикъ лтъ шестидесяти, блый какъ дунь, благообразный, серіозный, худой, высокаго роста, съ пріятнымъ лицомъ и человкъ весьма почтенный и уважаемый въ околотк. Онъ имлъ камилавку, набедренникъ, наперсный крестъ и Анну; былъ нсколько лтъ благочиннымъ, но въ настоящее время по старости лтъ отъ должности этой отказался и занимался только своимъ приходомъ. Служилъ отецъ Иванъ каждый праздникъ, служилъ благообразно, торжественно. Проповди говорилъ рдко, но если когда говорилъ, то проповди его была всегда продуманы, прочувствованы и такъ какъ каждое просто сказанное слово его дышало правдой, то оно и западало глубоко въ душу каждаго слушавшаго. Говорилъ онъ просто, но тмъ не мене простота эта какъ бы подавляла торжественностію истины и имла какую-то особенно убждающую силу, дйствовавшую та на массу и на каждаго отдльно…

Насколько отецъ Иванъ былъ примрнымъ пастыремъ настолько былъ онъ и примрнымъ хозяиномъ. Онъ самъ за всмъ присматривалъ и потому домъ его былъ полная чаша и между священниками онъ слылъ за богатаго человка. И дйствительно, у отца Ивана деньги были и онъ этого не скрывалъ; не таился съ ними какъ таятся другіе, не клалъ ихъ украдкой въ банкъ, но старался деньгами своими приносить дйствительную пользу. Но уваженіе прихожанъ отецъ Иванъ заслужилъ не однми деньгами. Его любили боле всего за то что онъ былъ человкъ сердца.

Отецъ Иванъ былъ вдовецъ. Когда умерла его жена, у него остались дочь и сынъ. Дочери было шестнадцать лтъ, а сыну восемь. Оставшись одинъ съ двумя дтьми, старикъ сначала ороблъ, но робость эта мало-по-малу уступила разсудку. Дочь Серафима принялась за домашнее хозяйство, а сына своего Асклипіодота отецъ Иванъ отвезъ въ духовное училище. Мальчикъ имлъ хорошія способности и сначала пошелъ хорошо, такъ что прізжая домой привозилъ отцу всегда хорошія отмтки. Серафима тоже попривыкла къ хозяйству, а отецъ Иванъ мало-по-малу успокоился.

Прошелъ годъ. Встртилась надобность возобновить въ церкви стнную живопись. Отецъ Иванъ отправился въ городъ разыскивать живописца. Въ губернскомъ город отрекомендовали ему художника Жданова, молодаго человка только что кончавшаго курсъ въ Московской шкод живописи. Отецъ Иванъ отправился къ нему, разказалъ что нужно сдлать для церкви и поладившись съ нимъ возвратился домой довольный и счастливый. Недли чрезъ дв пріхалъ и живописецъ съ тремя подмастерьями. Отецъ Иванъ предложилъ ему остановиться въ его дом и вскор пустая церковь заполнилась громомъ отъ уставляемыхъ подмостей и стукомъ молотковъ. Когда все было готово и по зыблившамся подмосткамъ можно было взобраться подъ самый куполъ, Ждановъ нарядился въ блузу и ползъ наверхъ съ кистями и красками. Работа шла успшно, а отецъ Иванъ, любуясь искусствомъ нанятаго имъ художника, почти не выходилъ изъ церкви и все смотрлъ черезъ кулакъ на плафонъ и засматривался до того что воротясь домой не могъ поворотитъ шеи. Ждановъ, сверхъ того что былъ отличный художникъ, оказался и превосходнымъ человкомъ. Ему было лтъ 25 не боле; онъ имлъ старуху мать, которую содержалъ своими трудами и которая жила въ город, въ собственномъ небольшомъ домик оставленномъ ей мужемъ. По вечерамъ отецъ Иванъ любилъ бесдовать со Ждановымъ, и изъ этихъ бесдъ старикъ убдился что Ждановъ человкъ дльный, честный и съ добрымъ сердцемъ. Ждановъ тоже полюбилъ отца Ивана и всю семью. Такъ прошло нсколько недль.