Чтение онлайн

– Что вы суетитесь?
– сказал Изя весело.
– Да ведь вас на руках носить будут!

– Это как сказать, - мрачно проговорил Андрей.

– Да чего там "как сказать"? Хочешь пари? На сто щелбанов!

– Да подожди, Изя!
– сказал Кэнси.
– Заткнись ты, ради бога, хоть на десять минут!.. Всю переписку с мэрией я уничтожил, а переписку с Гейгером пока оставил...

– Протоколы редколлегии!
– спохватился Андрей.
– За прошлый месяц...

Он торопливо полез в нижний ящик стола, достал папку и протянул ее Кэнси. Тот, скривившись, перебросил несколько листков.

– Да-а-а...
– сказал он, качая головой.
– Это я забыл... Вот как раз выступление Дюпена...
– Он шагнул к камину и швырнул папку в огонь. Перемешивайте, перемешивайте!
– раздраженно приказал он секретарше, которая слушала начальство, приоткрывши рот.

В дверях появился заведующий отделом писем, потный и очень возбужденный. На руках перед собой он тащил кипу каких-то папок, прижимая их сверху подбородком.

– Вот...
– пропыхтел он, с грохотом сваливая кипу возле камина.
– Тут какие-то социологические опросы, я даже разбираться не стал... Вижу фамилии, адреса... Господи, шеф, что с вами?

– Привет, Денни, - сказал Андрей.
– Спасибо, что вы остались.

– Глаз цел?
– спросил Денни, вытирая со лба пот.

– Цел, цел...
– успокоил его Изя.
– Вы все не то уничтожаете, объявил он.
– Вас ведь никто не тронет: вы - желтоватая оппозиционная либеральная газетка. Вы просто перестанете быть оппозиционными и либеральными...

– Изя, - сказал Кэнси.
– Я тебя в последний раз прошу: перестань трепаться, иначе я тебя выкину вон.

– Да не треплюсь я!
– сказал Изя с досадой.
– Дай кончить! Вы письма, письма уничтожьте! Вам же писали, наверное, умные люди...

Кэнси воззрился на него.

– Ч-черт!
– прошипел он и выскочил из кабинета. Денни устремился следом, продолжая на ходу вытирать лицо и шею.

– Ничего не понимаете!
– сказал Изя.
– Вы же тут все - кретины. А опасность грозит только умным людям.

– Что кретины - то кретины...
– сказал Андрей.
– Это ты прав.

– Ага! Умнеешь!
– воскликнул Изя, размахивая искалеченной рукой. Зря. Это опасно! Вот в этом-то и заключается вся трагедия. Сейчас очень много людей поумнеет, но поумнеет недостаточно. Они не успеют понять, что сейчас надо как раз притворяться дурачком...

Андрей посмотрел на Сельму. Сельма глядела на Изю с восторгом. И секретарша тоже глядела на Изю с восторгом. А Изя стоял, расставив ноги в тюремных башмаках, небритый, грязный, расхлюстанный, рубашка из штанов вылезла, на ширинке не хватало пуговиц, - стоял во всей своей красе, такой же, как всегда, нисколечко не изменившийся, - и разглагольствовал, и поучал. Андрей вылез из-за стола, подошел к камину, присел рядом с секретаршей и, отобрав у нее кочергу, принялся ворошить и перекапывать неохотно горящую бумагу.

– ...А поэтому, - поучал Изя, - уничтожать надо вовсе не просто те бумаги, где ругают нашего вождя. Ругать тоже можно по-разному. Уничтожать же надо бумаги, написанные умными людьми!..

В кабинет просунулся Кэнси и крикнул:

– Слушайте, помог бы кто-нибудь... Девочки, что вы здесь зря околачиваетесь, а ну идите за мной!

Секретарша сейчас же вскочила и, на ходу поправляя перекрутившуюся юбчонку, выбежала вон. Сельма постояла, словно ожидая, что ее остановят, потом вдавила окурок в пепельницу и тоже вышла.

– ...А вас никто не тронет!
– продолжал разглагольствовать Изя, ничего не видя и не слыша, как глухарь на току.
– Вас еще поблагодарят, подбросят вам бумаги, чтобы вы повысили тираж, повысят вам оклады и расширят штат... И только потом, если вам вздумается вдруг брыкаться, только тогда вас возьмут за штаны и уж тут несомненно припомнят вам все и вашего Дюпена, и вашего Филимонова, и все ваши либерально-оппозиционные бредни... Но только зачем вам брыкаться? Вы и не подумаете брыкаться, наоборот!..

– Изя, - сказал Андрей, глядя в огонь.
– Почему ты тогда не сказал мне, что у тебя было в папке?

– Что?.. В какой папке?.. Ах, в той...

Изя вдруг как-то сразу притих, подошел к камину и присел рядом с Андреем на корточки. Некоторое время они молчали. Потом Андрей сказал:

– Конечно, я был тогда ослом. Полнейшим болваном. Но ведь сплетником-то и трепачом я уж никак не был. Это уж ты должен был тогда понять...

– Во-первых, ты не был болваном, - сказал Изя.
– Ты был хуже. Ты был оболваненный. С тобой ведь по-человечески разговаривать было нельзя. Я знаю, я ведь и сам долгое время был таким... А потом - при чем тут сплетни? Такие вещи, согласись, простым гражданам знать ни к чему. Этак все, к чертовой матери, в разнос может пойти...

– Что?
– сказал Андрей растерянно.
– Из-за твоих любовных записочек?..

– Каких любовных записочек?

Некоторое время они изумленно глядели друг другу в глаза. Потом Изя осклабился:

– Господи, ну конечно же... С чего это я взял, что он тебе все это расскажет? Зачем это ему - рассказывать? Он же у нас орел, вождь! Кто владеет информацией, тот владеет миром, - это он хорошо у меня усвоил!..

– Ничего не понимаю, - пробормотал Андрей почти с отчаянием. Он чувствовал, что сейчас узнает еще что-то мерзкое об этом и без того мерзком деле.
– О чем ты говоришь? Кто - он? Гейгер?

– Гейгер, Гейгер, - покивал Изя.
– Наш великий Фриц... Значит, любовные записочки были у меня в папке? Или, может быть, компрометирующие фотографии? Ревнивая вдова и бабник Кацман... Правильно, такой протокол я тоже им подписал...

Изя, кряхтя, поднялся и принялся ходить по кабинету, потирая руки и хихикая.

– Да, - сказал Андрей.
– Так он мне и сказал. Ревнивая вдова. Значит, это было вранье?

– Ну, конечно, а ты как думал?

– Я поверил, - сказал Андрей коротко. Он стиснул зубы и с остервенением заворочал кочергой в камине.
– А что там было на самом деле?
– спросил он.

Изя молчал. Андрей оглянулся. Изя стоял, медленно потирая руки, и с застывшей улыбкой глядел на него остекленевшими глазами.

– Интересно получается...
– проговорил он неуверенно.
– Может, он просто забыл? То есть не то чтобы забыл...
– Он вдруг сорвался с места и снова присел на корточки рядом с Андреем.
– Слушай, я тебе ничего не скажу, понял? И если тебя спросят, то так и отвечай: ничего не сказал, отказался. Сказал только, что дело касается одной большой тайны Эксперимента, сказал, что опасно эту тайну знать. И еще показал несколько запечатанных конвертов и, подмигивая, объяснил, что конверты эти раздаст верным людям и что конверты эти будут вскрыты в случае его, Кацмана, ареста или, скажем, неожиданной кончины. Понимаешь? Имен верных людей не назвал. Вот так и скажешь, если спросят.