Чтение онлайн

Спустя час Вероника, вся в боевых следах на лице и одежде в виде мучных полос и разводов, убедилась в правоте составителя.

К первому самолично испеченному пирогу отлично подошло второе занятие: выбор самого дорогого в городе-герое Ленинграде (он же Петроград в отдаленном прошлом и Санкт-Петербург в настоящем) поставщика натяжных потолков. Премиум-класса, а чего мелочиться?

Можно было бы и замену кухонной мебели с капитальным ремонтом насчитать, писулька на нотном листе не предполагала конкретики, но Вероника была честной девушкой. Пострадал потолок - его и заменим. Выезд-то на дом для замера и составления сметы компания предлагала бесплатно, девушка ничего не теряла, даже если номер с маленькой, но дорогостоящей местью не "прокатит".

А вечером она разбирала свои старые работы. Их набралось немало - целый чулан. Вероника составила крупные полотна (в подрамниках, без них она не хранила картины) по времени написания, отдельно отобрала наиболее удачные, небольшие убрала на отдельный стеллаж. Рассортировала акварели в папках, рисунки (грифель, графит, карандаш).

Казалось бы - дел на полчаса, однако возилась девушка часа четыре. Но следовало сделать это давно, бессистемное распихивание "куда придется" впоследствии выходило боком, когда нужно было что-то отыскать.

Еще можно было подбить итоги. Так, прошлым летом она написала пять работ маслом: цветочный натюрморт, композиция с тыквами и глиняной посудой, пейзаж с натуры, одно баловство с формами и цветами (бублики и цилиндры насыщенных цветов) и попытка (крайне неудачная) автопортрета. Против весомого "ничего" в году нынешнем.

Не очень-то оптимистичное вышло сравнение.

– Ленивцы - милейшие создания, но я вроде не из них?
– вздохнула Вероника.
– Значит, будем наверстывать. А то заигрались тут некоторые...

Утром, благодаря недюжинному усилию воли и будильнику, Вероника погрузила свое бренное тельце в маршрутку, предварительно влив в него большую чашку кофе. Действовать бодрящий напиток начал где-то с середины пути, так что проснулась она, по сути, уже в дороге. Подобное было в порядке вещей для девушки, поэтому все, что она предприняла - это сверилась, туда ли едет маршрутка. Оказалось - туда, пролеты Большеохтинского моста свидетельствовали.

– Чудно, - кивнула она и покосилась на корзину с фруктами на своих коленях. Откуда взялась корзина, Вероника помнила смутно. Вроде бы из супермаркета, но момент покупки она заспала. Не мучая сонный свой мозг, девушка повернулась к окну.

Вода в Неве (наверное, из-за шторма) была темной-темной, несмотря на ясное небо.

"Вот мне и натура", - подумалось Веронике. "Нева - море, запертое в берегах. Не вдохновлять не может".

Больница: старое здание со стенами цвета... нет, иначе тут было не сказать, знание цветовой палитры не помогало - детской неожиданности, располагалась дальше конечной, девушке пришлось пройтись; царили в ней запахи, далекие от приятных, понурые лица больных и злые глаза над белыми халатами - это уже персонал.

– Если аллергия на медицину встречается, у меня, определенно, она есть, - девушка ускорила шаг.

Стас сказал ей номер палаты, где лежала Анна, избавив Веронику от необходимости лишний раз общаться с людьми.

– Ты?!
– завидев одногруппницу на пороге палаты, рывком выпрямила спину Аня.
– Какого...

– Погода хорошая, думаю, дай зайду, сделаю гадость, - Вероника осмотрелась.

Пять коек, две из них застелены, на той, что у окошка, кто-то лежал, отвернувшись ото всех и укрывшись простыней. Женщина с соседней с Аней койки встала, чинно поприветствовала чужую визитершу (воспитание!), объявила, что хочет прогуляться и даже извинилась.

– Тебе мало было жалобы?
– огонек, вспыхнувший было в глазах Анны, погас, и сама она как бы обмякла.
– Решила убедиться лично, что враг повержен, а, королева?

Вероника поморщилась: громкие слова из уст некогда яркой, бойкой девушки, сейчас похожей на тень самой себя, как если бы из нее вынули стержень, одну оболочку оставили - производили унылейшее впечатление.

– После Ярославля у меня осталась запись на диктофоне, - она не собиралась этого говорить, вырвалось.
– Которую я потом удалила. И странно, что тебе не сказали, кто именно доложил о том случае ректору. Даже мне - сказали, а тебе - нет.

– Игра в благородство?
– немного оживилась Аня.
– Или задурить меня пытаешься?

Вероника пожала плечами.

– Выйдешь из больницы - спроси у ректора. Или прямо сейчас Стаса можно набрать. С громкой связью. Но Стасу ты можешь и не поверить, а Юрию Алексеевичу - вряд ли.

– Кто?
– Анна подобралась.
– Кто эта паскудина?!

– Ну что ты, - Вероника подошла к "больной" почти вплотную, поставила корзину на тумбочку.
– И лишить тебя радости самой выяснить правду? Ты ведь любишь узнавать о людях новое. Вот только одного не могу понять: зачем себя-то калечить было? Ну, вышла вся история наружу - и что с того? Перешагнула бы, и шла себе дальше!

– Ты всегда была на вершине, - злобно сверкнула глазами Аня, порадовав визитершу (злость - это лучше, чем обреченность).
– Глядела на всех свысока. Мы, простые смертные, получали остатки света и похвал. Но ты-то выше всего этого. Тебе не понять, каково это - все потерять. Учебу, шанс на будущее, уважение друзей и семьи - все! Я ведь рассчитала... Мать возвращается в семь, братья из спортзала в семь тридцать. Набрала еле теплую воду. А потом, когда никто из них не пришел, мне пришлось выбирать: вылезать из ванной, позорно прятать порезы или... закончить. Мне терять было нечего. Нечего. Но тебе не понять.

– Ошибаешься, - дослушав одногруппницу, тихо произнесла Вероника.
– Это ты плохо понимаешь, что значит "все".

Говорить о себе - этого она точно не намеревалась делать. Рассказать Стасу стоило немалых усилий, а уж Ане...

– За полгода до поступления в училище я стала сиротой. Автокатастрофа. Мама и папа - в один день. Вот, что значит: "потерять все". Выздоравливай.

Она крутанулась на каблуках, затем нерасторопно, впечатывая каждый шаг, вернулась к выходу из палаты.

– Белозерова!
– изменившимся голосом позвала ее с койки Анна.
– Стой же!

За дверью Вероника сорвалась на бег.

"Страшно, когда рушатся воздушные и сказочные замки. Но страшнее - когда рушится твой мир", - в себя она пришла только дома. И то не совсем, чтобы полностью.

Зато теперь Вероника была почти уверена, что, выйдя из больницы, Потапова не попытается заново наложить на себя руки. Остальное - уже не ее забота.

История извращенным образом повторялась. Опять.