Чтение онлайн

...Когда раздался звонок, она ужинала. Половинка холодной маминой котлеты и не менее холодный отварной картофель - Вероника поленилась греть еду. Разговор, то, какими словами ей сообщили об аварии, она не запомнила. Только ощущение: это все ложь, ужасная ложь, или розыгрыш, или ошибка, да, точно, просто ошибка... Она вытащила из "пожарной" матрешки несколько купюр, позвонила в службу вызова такси, долго объясняла, куда ей нужно доехать. Поездка почти не отпечаталась в памяти, только миг, когда она просит шофера вытащить деньги из открытого кошелька - слезы льются так часто, что сама она не видит, не различает...

– Что именно вы хотите услышать?
– выдавила из себя Вероника.

– Все, что было после твоего прибытия в больницу, - поправила очки в тонкой оправе "милая женщина".
– Как ты это помнишь.

– Какая-то стойка. Два белых халата. Кажется, сестринский пост. Я назвала фамилию, сказала, что мне звонили и что это наверняка ошибка. Сестра - я думаю, что это была сестра - сказала, что мне нужен доктор с такой... длинной фамилией.

– Доктор Вереницын, - за заминку Вероника получила подсказку.

– Наверное, - не стала спорить девушка.
– Нужно было подняться... в хирургическое.

...По телефону ей сказали об аварии, о том, что "необходимо срочно приехать", но не о гибели родителей. Эта "честь" досталась доктору. Хирургу с длинной фамилией.

– Смерть наступила от...

Это, кажется, голос врача. Мужской, ужасно усталый.

– Нам очень жаль...

Женский. Стеклянные глаза и истерика в голосе...

Вероника зажмурилась, пытаясь прогнать те голоса из головы. Отгоревшие, отболевшие, но все так же - ранящие.

– Там мне сказали, что их... больше нет. Я не верила, никак не могла поверить, требовала проводить меня к ним или к тем, кого за них приняли... Тогда меня отправили на минус первый этаж. Цокольный.

"Я не льдинка. Уже не льдинка. Я цельная статуя изо льда".

– В патологоанатомическое отделение, - снова закрыла подсказкой паузу "милая женщина".

– Да, - выдохнула девушка.
– Медсестра вызвалась меня проводить. Мы вернулись к лифту. Я, кажется, плакала, а она говорила что-то успокаивающее.

– Расскажи мне, как получилось, что из лифта в итоге ты вышла одна?

– Хм, - Вероника сбилась с мысли, нахмурившись, постаралась припомнить.
– Лифт останавливался. На втором и на первом этаже. На первом была какая-то суматоха, и ее позвали.

– Ясно. Продолжай.

– Я вышла из лифта. Там был коридор, по правую и по левую руку. Мне говорили, куда поворачивать, но я забыла. Я стояла на месте и озиралась. Не могла решить, куда идти.

– Если бы там был кто-то, ты бы уточнила направление?

– Наверное, - девушка бессильно пожала плечами.
– Я не помню.

Здесь начинался пробел. Пробел, которому сама Вероника не придавала значения - у нее был шок, странно вообще, что она хоть какие-то подробности помнит. Но "милая женщина" считала иначе.

– Хорошо. Что ты помнишь?

– Холод. Странный свет. И запах нашатыря. Потом какие-то пятна и гул. Дальше уже утро и капельница. Там был мужчина в форме.

...Сутки в больничной палате она и хотела бы забыть, да не забывалось. За эти сутки у нее побывал весь зоопарк: и гиены, и шакалы, и грифы-падальщики. Они мнили себя хитрыми, гладя девушку по волосам и извергая потоки жалостливых слов. А после - пытались перейти к дележке...

– В какой форме? Медперсонала?

– Нет. Похожая на полицейскую. Я не очень в них разбираюсь.

– А как вышло, что работники органов появились только на следующий день?

– Кажется, я слышала, что он... водитель фуры вызвал только скорую. Скорая передала вызов в ГИБДД, но возникла какая-то накладка.

– Понятно. О чем вы говорили с человеком в форме?

– Я сказала, что хочу... Спуститься снова. Посмотреть. Что должна это сделать.

– Ты поверила, что случилось то, что случилось? Что не произошло ошибки?

– Нет. Не знаю. Я не могу сейчас сказать, что тогда чувствовала. Кажется, начинала... допускать, что что-то нехорошее произошло.

– А что ответили на твое пожелание?

– По-моему, мужчина обрадовался. Мое... присутствие было нужно для процедуры. Но из-за обморока врачи не давали согласия на то, чтобы куда-то меня везти.

– Ничего другого вы в палате не обсуждали? Вы говорили о водителе фуры?

– Нет. Нет, это было потом, уже после того, как...

– Тогда откуда ты знаешь, что это был "он"? Водитель, как и врач или профессор, употребляется независимо от пола представителя профессии. С чего ты взяла, что водителем фуры был мужчина?

– Наверное, кто-то сказал. Или сама так подумала... Я не помню!

– Допустим, ты так сказала, потому что сейчас знаешь, что это был мужчина. Допустим так же и другое объяснение: ты оговорилась во время реконструкции воспоминаний, потому что в тот день ты уже знала, что водитель - "он". Потому что видела его, Вероника. Говорила с ним. Я хочу, чтобы ты ответила: был ли кто-нибудь у лифта на минус первом этаже больницы?

– Да сколько мне раз повторять, Я НЕ ПОМНЮ! Мне могли сказать по телефону, в лифте, где угодно!

Ледяная статуя взорвалась, прыснув во все стороны осколками.

– Стена сознательного вокруг того, о чем подсознание не хочет вспоминать. Что же, увидимся в следующем году, Вероника. Если головные боли повторятся - звони. Если хоть что-нибудь вспомнишь в промежутке между лифтом и нашатырем - тоже. Всего тебе доброго.

"Да гори же ты в аду", - ноги, которые (в случае Вероники) порой вели себя умнее головы, вынесли девушку из кабинета, затем из больницы, затем из маршрутки. Сама же Вероника пребывала в плену личного чистилища, того, что заставляло неметь и тело, и душу. Рядом с которым ледяной зал виртуальности был ужасным, но не уничтожающим - тот, игровой ад не выхолаживал душу.

– Стас, - дома, после горячего (и бесполезного) душа она набрала куратора.
– Я знаю, что ты хочешь, как лучше, но сегодня я не смогу.

Стылый, безжизненный голос, наверняка искаженный оцифровкой, был убедительнее любых аргументов.

– Понял, - ответил Стас.
– Перезвони, когда... Перезвони.

Не прощаясь, она завершила вызов.

"Лучше там, чем тут. Там - хотя бы с пользой".

Теперь, имея возможность сравнивать, она знала наверняка, что холоду игровой преисподней не сравниться с льдом, текущим по венам в мире реальном. Льдом ее памяти.