Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020
Шрифт:
Кроме того, поэзия показывает, что любое предметное существительное имеет тенденцию стать признаковым 114 , так как в процессе функционирования языка оно получает разнообразные коннотации. Например, слово весна может употребляться в сравнительной степени потому, что в сознании человека это не только один из сезонов года, но и время потепления, оживления природы и чувств; слово метро – это не только вид городского транспорта, но и пространство подземной архитектуры. В строке Е. Хорвата Чем мертвее мы, тем церквее земля форма церквее мотивирована тем, что на земле каждая могила с крестом подобна церкви и по внешнему виду, и потому, что это место общения с потусторонним миром. Коннотации появляются не только у существительных, но и у других частей речи. Компаратив местоимения я в строке Хорвата Яее тебя нет самого меня может быть понят примерно так: ‘ты в большей степени я, чем я сам’; формы никогдее у Е. Клюева и никудее у Н. Азаровой вызваны тем, что отрицанию как явлению логики сопутствует эмоция безнадежности.
114
Вспомним ранее процитированное высказывание А. А. Потебни о большей признаковости существительных в древности. В таком случае применительно к современному употреблению можно говорить о реставрации признакового значения существительных на новом этапе развития языка.
Авторские существительные-определения
Синкретизм имени и признака проявляется также при создании таких сочетаний двух существительных, одно из которых выполняет функцию определения (по модели фразеологизмов типа жар-птица, бой-баба, а также заимствованных моделей типа интернет-коммуникация, Кролик-бар) 115 :
Голубь как белая бабочка ходит-ходит,не верь, не верь, что у него утро.И это дни идут назад, на когтях лапыи рёв иллюзий эволюционных,как рвут дожди мои скандал-руки.Не верь, не верь, моё дитя золотое,ты златотканно, и в моих Микенахлист перевёрнут… Свист ста!115
Подробнее о генетической общности таких сочетаний, восходящих к индоевропейскому синкретизму имени и признака, см.: Зубова 2000: 364–368.
116
Соснора 2018: 887–888.
117
Соснора 2006: 677.
118
Стратановский 2019: 100.
119
Каменкович 2008: 60.
120
Залогина 1997: 7.
121
Кутик 1993: 11.
122
Зондберг 1997: 19.
Синкретическое существительное-прилагательное типично для языка фольклора, и эта модель воспроизводится в соответствующей стилизации:
А Господь по берегу похаживает,На омут-стынь будто и не посматривает,Соболиные брови все похмуривает,Томит душеньку-слизь, испытывает.А и Сам-то плетет сети шелковые,Уду ладит снастную, крюкастую,Уду ладит, ворчит-приговаривает:«Вот уж как еще раз Меня да не послушаешь,Как пойдешь без ума смеяся, купатися —Вот годи! Тогда не пощажу,Судом праведным тебя засужу,Отдам тебя ужам – спекулаторам-сторожам,Пустят тя по кругу, стерлядью дочь,Разнесут костоньки на четыре волны!Ну, давай, подплывай, хайло разевай,Хайло пузырявое, гнилой ротокЛови в роток сталь-востёр крючок.Крючок глотай, да не спрашивай,На какого уловлю тебя, душа, червя,На того ли на сладкого опарыша,На Моё ли сырое кровь-серденько».123
Круглов 2008: 192–193.
Производящие существительные в конструкциях типа черным-черно
Еще одно из проявлений синкретизма частей речи – конструкции, образованные по моделям черным-черно, давным-давно, первыми, а иногда и вторыми компонентами которых являются существительные, а не прилагательные. На такие конструкции в современной поэзии обратили внимание Н. Г. Бабенко и Н. А. Фатеева. Н. Г. Бабенко анализирует сочетание тюрьмым-тюрьма в строке Андрея Вознесенского, подчеркивая его уникальность и показывая признаковую семантику формы существительного:
окказионализмы третьей степени – это сугубо окказиональные, полностью нестандартные образования, семантическая интерпретация которых достаточно трудна, а отступление от деривационной нормы существенно. Такие образования часто не имеют аналогов даже среди окказионализмов. Например, окказионализм А. Вознесенского тюрьмым-тюрьма в строке «в душе – тюрьмым-тюрьма» деривационно не соответствует отчасти структурно подобным «темным-темно», «белым-бело» и др., так как мотивирован не прилагательным, а существительным, которое от лексем-образцов наследует аффикс -ым, чуждый существительному. Только исследование семантики существительного «тюрьма», круга устойчивых ассоциаций, рождаемых этим словом, при учете «накала» состояния, подчеркиваемого повтором мотивирующей основы, и семантики лексем-образцов типа «темным-темно», «черным-черно» позволяет прийти к истолкованию названного окказионализмом состояния души как «тягостного, мрачного, безнадежного одиночества», как «мучительного чувства внутренней несвободы» (Бабенко 1997: 14).
Н. А. Фатеева указала на сочетание ветрым-ветро в стихах Нади Делаланд, сопровождая пример комментарием со ссылкой на Н. Г. Бабенко: «Подобное образование находим только у А. Вознесенского: в душе – тюрьмым-тюрьма» (Фатеева 2017-б: 154) 124 .
Представлению об уникальности таких конструкций противоречат многие другие примеры из современной поэзии:
Всегда со мной беда всегда,Куда бы я ни шел: тудаона войным-война:сверну налево, а бедаза мной. Тогда кругом бегомнаправо. А беда – «куда?»Бедой вед'oм, бегу.124
Подобие сочетаний тюрьмым-тюрьма и ветрым-ветро относительно: структурно аналогичны только их первые компоненты, а вторые являются разными частями речи – существительным и безличным предикативом.
125
Сатуновский 1994: 164.
126
Некрасов 2012: 221.
127
Кальпиди 1991: 196.
128
Бобрецов 2013: 47.