Чтение онлайн

– Ты исчерпала свои силы, когда спасла меня, нужно время, и ты станешь сильнее прежнего. Лишь потерпи немного.

– Я задыхаюсь…

К Азалии подплыло ещё больше эфира, теперь её пропитывали целые потоки смолисто-оранжевого света, а Ранзор удалялся всё дальше от протянутой руки, пока не вышел из притвора.

Лесная тропа вывела его на центральную улицу, через которую он прибыл в яблоневую рощу, где, будучи нагим, чувствовал себя Адамом в райских кущах. Он сорвал золотой плод. Надкусил, и энергия волнами разлилась по телу. Прямо из кожи начала сочиться чернота, принимая форму брюк, туфель и пиджака с рубашкой и ядовито-красным галстуком. Прекрасно. Изысканно.

Ранзор улыбнулся и прошёл дальше к скалам. К тоннелю, где он вгляделся в темноту, что вела к порталу. Тэссе приходилось добираться туда пешком. Но теперь в этом нет необходимости. Ранзор вытянул руку и десять метров тоннеля, что отделяли его от портала стали вихрем, за которым вспыхнула стена света. Ранзор сжал кулак, подтянул его, и в тот же миг портальный свет начал приближаться. Ранзор шагнул к нему и обратился бурей.

Точно такая же буря оранжевого света возникла в Бугульме, в центральном парке между деревьями. Она подняла листья и рассеялась, оставив Ранзора на выложенной брусчаткой тропе, расходившейся пятью ответвлениями в разные стороны по всей территории парка. Что в нём изменилось? На месте редкой травы вырос пышный газон, а сам парк обзавёлся цветочной каймой из чёрных, красных, синих и жёлтых тюльпанов, благоухая свежей хвоей и даже чем-то рождественским.

Поначалу Ранзор широко улыбался этому благоденствию, пока не стал замечать что-то мёртвое во всей этой цветущей красоте, естественность которой была сравнима со штукатуркой или макияжем, не более чем пластик в запертом безвоздушном пространстве. Это были невыносимо-жалкие потуги в красоту и жизнь, но нельзя дышать спёртым воздухом, наесться попкорном, употреблять тухлое мясо, запивая это газировкой и говорить, что всё прекрасно, как нельзя заменить живых людей манекенами.

Ранзор тут же выбежал на площадь, желая увидеть человеческие лица. И увидел.

С прямой осанкой, в чёрно-оранжевых одеждах, но это были не те великие женщины и мужчины, которых хочется наблюдать и слушать, но переодетые в вычурные платья и фраки свиньи. Брюзжащие, выказывающие презрение ко всему мелкие люди, с мерзкими ухмылками, дешёвой, пропахшей нафталином циничностью к чужой мечте и устремлениям, пессимисты и нигилисты. Взгляды их были одинаково высокомерными и наглыми, речи пусты и оглушительны, дикие и невежественные все они есть сплошной хохот, ругательства и глупость. И колоссальная нетерпимость ко всякому, кто хоть на йоту отличен от них самих.

Сама природа таких людей прославляла бесполезных, безнравственных, серых и пассивных потребителей. Таким натурам претит истинная, живая, великая красота, сила и ум, и она всегда ищет способ, чтобы убить талант. Требует с ним войны, пребывая в своей тупой уверенности о собственной значимости и правоте, тогда как все прочие неправы.

Вот что видел Ранзор и вздрогнул, ужаснулся от увиденного. Но ведь такого не может быть с каждым? И верно, бывала в их речах учтивость, никто никого не перебивал, но всё это делалось с притворством, издёвкой и выжиданием, чтобы уколоть друг друга побольнее, словом, делом или взглядом.

И внешне все эти люди казались статными, красивыми и приятными, от них веяло шармом, харизмой и обаянием. С правильно поставленной дикцией и выразительными речами, милыми, очаровывающими улыбками, но вся эта совокупность достоинств ничего не значила. Красота была мёртвой, головы пусты, а признания лживы и неискренни. Несмотря на всё их обаяние и здоровье, чего же им не хватало? Откуда бралась эта внутренняя гнильца? Ранзор проходил между ними и не понимал этого. На языке вертелся единственный вопрос – что с вами не так?!

– Приветствую вас, друзья!
– Окликнул толпу Ранзор и раскинул руки.

Улыбчивая масса переключила на него внимание.

– Я лишь хотел удостовериться, что вы по достоинству оценили мой вклад в развитие качества вашей жизни.

Ранзор вытянул руку, и в ней материализовалось яблоко. Ранзор надкусил его и выбросил, и оно тут же распалось на нити по воздуху, который на секунду потемнел и затем снова стал прежним.

Толпа зааплодировала.

– И это прекрасно, изумительно, потрясающе!
– Выкрикивали они.
– Мы благодарны тебе, правда, но зачем ты нам нужен теперь? Что ты можешь предложить ещё?

– Что я могу предложить?
– Ранзор усмехнулся.
– Я есть начало и конец! Только мне решать в каком направлении двигаться! Это право создателя распоряжаться его детищем.

– И мы говорим тебе спасибо от всей души. Но зачем быть до такой степени эгоистом, что единолично распоряжаться своим творением? Почему бы не отдать его миру? И зачем развивать то, что и так прекрасно функционирует? Что, язык проглотил, Ранзи? Не терпится поспорить? Но нас больше, а значит, мы правы!

Ранзора затрясло. Сколько слов вертелось на языке, но впервые он признал их бесполезность – ведь не станешь же спорить с собственным отражением, а тем более с целой толпой.

– Почему ты так смотришь на нас, - говоривший поднял руки, пальцами изобразив кавычки, - Государь? Ты пожинаешь то, что посеял!

С этими словами толпа рассредоточилась вокруг, и в их руках стали появляться кастеты, дубинки и ножи, и это стадо бросилось на Ранзора.

Ранзор обернулся и успел поймать шипастую руку прямо перед своим лицом и тут же задушил нападавшего. Но уже в следующий миг спину, грудь и ноги с руками изрезали и искололи чем только можно, всеми орудиями, который способен вообразить в уничтожении себе подобных пытливый человеческий ум. Ранзор вскрикнул, выгнулся, упал на спину. И ещё несколько сотен раз всё колющее и режущее, все ножи и заточки исполосовали его бессмертное тело, в грудь и живот, выпуская кишки. А кастеты и булавы проломили каждую кость. И словно под крылом некой добродетельной силы, каждая рана исцелялась, давая шанс всем ножам, кастетам и булавам вновь разделать эту глинистую плоть.

Но Ранзор собрал всю свою волю в кулак и выполз из-под того града, что обрушился на него, и стал ползти вперёд, лишь бы подальше. Никто из толпы не преследовал его. Все орудия в руках сменились плётками из чёрных молний, и вот они-то и стали стегать Ранзора по спине и ногам, тысячи и тысячи плёток, что рвали и истязали плоть. Люди выстроились в два ряда, между которыми ползал Ранзор, и каждый, чьи руки держали плеть, не побрезговал обрушить собственную череду молний. В воздухе витали запахи обожжённой плоти, крови и дух солидарности. А ряды всё не кончались.

Но вдруг вспышка ярко-голубого света ослепила и залила всю площадь. Ударов не последовало. Ранзор поднял голову и увидел перед собой незнакомца объятого молнией.

– Доволен ли ты?
– Спросил незнакомец и помог подняться.

Ранзор обернулся к своим преследователям. Они застыли, сдерживаемые вспышкой голубого света, что сковала их тела.

– У них есть всё, чтобы стать лучше, осталось лишь привить им адекватность.
– Ответил Ранзор дрожащим голосом.

– Разве её можно привить насильно? Пытаясь кого-то чему-то научить, ты лишь превращаешь их в себя. Позволь же им выбирать самим.