Чтение онлайн

Слезы навернулись на глаза. Авалон оступилась на чьей-то голове и шарахнулась в сторону. Мысли как будто парализовало, и она не могла собраться.

Опять. Я опять одна.

Раздался какой-то громкий звук. Авалон даже не сразу поняла, что это. Она дрожала под порывами холодного ветра, упиваясь своим ужасом и чувствуя, как горячие слезы льются из глаз. Снова раздался тот же звук. И только с третьего раза он прорвался сквозь ее шок — лошадиное ржание.

Хорхе!

Да, он ей поможет. Трастамарцы вернулись на место бойни по приказу Каталины, чтобы найти ее. Они заберут Авалон и помогут спасти Горлойса. Облегчение теплой волной пронеслось по ее одеревеневшим мышцам. Авалон пошла навстречу трастамарской делегации.

Их было пятеро. Они ехали клином на гнедых конях, одетые в вареную кожу с кольчужными вставками и теплые, подбитые мехом плащи. Сбруя коней негромко позвякивала на каждом шагу, а символы на налобных ремнях мягко поблескивали в сгущающихся сумерках.

Кривая ухмылка, легкое прикосновение к символу, дающему благословение.

И глубокие раны на бедрах от его латных перчаток.

С такими же символами.

Ватра игнис.

Символ Князя. Символ инквизиторов. Символ смерти.

Авалон метнулась за ближайшие обломки телеги и сжалась там, чтобы занимать как можно меньше места. Инирцы, видимо, послали разведчиков разузнать, что произошло. И они не уедут отсюда, пока не разворошат всю поляну вверх дном. Скорее всего, они ищут своего короля, который, как они думают, мертв. Что, впрочем, было недалеко от правды.

Горлойс!

Авалон прошипела сквозь зубы и перебежками направилась к тому месту, где его оставила. С одной стороны, если инквизиторы его найдут, то, возможно, спасут. Королевские лекари наверняка умеют больше, чем она, помощница и ученица Аурелы. С другой стороны, от его жизни зависела ее. И если вдруг инквизиторы-бестолочи заволокут умирающего Горлойса на коня, то могут быстрее его прикончить, чем довезти до лекаря. Тогда ей конец.

Авалон разрывалась между разными решениями и ругалась себе под нос, пока пробиралась к месту, где лежал Горлойс.

Дура! Какая же я дура! Надо было оставаться в той хижине и вылечить его до конца!

Она уже почти дошла, когда ее схватили за руку и дернули назад. Визг, родившийся в ее груди, погас о ладонь, заткнувшую рот. Повернув голову и поняв, что это Горлойс, Авалон даже успокоилась. Однако уже секунду спустя она осознала, что он тащит ее в сторону отряда разведчиков. Она стала вырываться, мычала и лягалась, но все без толку. Ей удалось лишь немного сместить его руку и укусить за ладонь — лишь для того, чтобы нахватать ртом воздуха в попытке совладать с нахлынувшим ужасом.

Ей не стоило соглашаться на предложение Каталины. Она оказалась ужасна в политической игре.

В голове пульсировала алым только одна мысль, заполнившая все сознание: Горлойс сейчас бросит ее в ноги своим бешеным псам. И они довершат то, что не успел сделать тот, кто убил ее родителей и бабушку. Символ болтался на его шее, когда лезвие вышло из его глотки.

Кап-кап.

Низ живота свело судорогой.

Горлойс тащил ее вперед, совершенно как будто не заботясь о том, что она сопротивляется. Они вышли в центр лагеря. Отсюда хорошо были видны четверо воинов, копошащиеся в брошенных вещах, точно стервятники в падали, и их предводитель.

— Hils ti deg, br?dre[1]! — громко произнес Горлойс и, сдвинув Авалон, постучал четырежды по груди. — Jes er glad da see deg[2]!

Инирский напоминал Авалон откусывание кусков льда, но даже это не помешало ей понять следующие слова:

— Jeg er Damian Bargast, inquisit?r Knegre verd dat[3]!

Ей показалось, что ее ударили по голове. Она даже перестала брыкаться. Предводитель отряда хмыкнул, отвесил поклон и сказал:

Og flaks fro oss, guttar. — Потом повернулся к своим и дернул головой в их с Горлойсом сторону. — Hore da hest, drep jaevel[4]!

Дамиан Баргаст.

Бастарда убить.

На них бросились инирцы. Дамиан — бастард — швырнул ее в снег, а сам кинулся в сторону с такой скоростью, будто никогда не был ранен. Авалон не успела подняться, когда на нее налетел один из мужчин и схватил за ноги. Она завизжала. Забрыкалась, выдернула ногу и пнула его в лицо. Пока он замешкался, она перевернулась и, поскальзываясь на вытоптанном заиндевелом снегу, отползла в сторону. Перебравшись на четвереньках через останки всадника, выпотрошенного монстрам и исклеванного птицами, Авалон с трудом поднялась на ноги и побежала. Кровавый лед хрустел под ее сапогами. Перед глазами мелькали обозы и палатки, трупы и снег, все смешалось, но она продолжала удирать.

На бегу ей удалось вытащить мешочек с гранатовыми зернами. Закинув одно в рот и раскусив его, Авалон ощутила сильной удар и полетела в сугроб. В лодыжке вспыхнула боль. Выбравшись из снега, она увидела на ногах хлисту — веревку с металлическими жемчужинами, в которых хранился омеловый пепел. Ее стреножили, как кобылу. Правая лодыжка горела огнем. Вскинув руки, она наставила их на приближающегося инквизитора. Он замедлился с настороженным видом. Авалон повела ободранными пальцами, желая, чтобы он подавился собственной кровью.

Ничего не произошло.

Только боль нарисовала на ее ладонях ветвящиеся узоры.

Инквизитор ухмыльнулся.

— Лилит покинула тебя, вёльва, — осклабился он, медленно подходя.

Авалон попыталась снять с себя путы, но не успела. Инирец быстро подошел, схватил хлисту и потащил ее за собой, как мешок.

Или как труп, который необходимо сжечь.

Сердце болезненно сжалось.

От судьбы не уйдешь. Она настигнет Авалон, несмотря на то, что ей временно удалось бежать. И продолжится все ровно с того же момента.

Кап-кап.

Инирец дотащил ее до предводителя и бросил на мерзлую землю, обагренную свежей кровью. Коса Авалон растрепалась, и она испачкала в этой крови волосы. Ободранные ладони саднили, правая лодыжка все так же горела.

— Свяжи ей руки, — распорядился главный инквизитор и, скосив на Авалон брезгливый взгляд, сплюнул в нее.

Она попыталась увернуться, но вязкая слюна шлепком попала ей на лицо. Авалон хотела вытереть слюну, но инирец повиновался приказу и туго замотал ей запястья, пережав кожу. Через несколько часов у нее полностью онемеют руки. А потом отнимутся. Впрочем, мысленно добавила Авалон, руки ей не понадобятся, когда ее будут насиловать. Она отвернулась и подавила всхлип, задушила его в своей груди, чтобы не добавлять инирцам еще больше удовольствия.