Чтение онлайн

От здания театра остались только внешние стены и пепелище, засыпанное снегом. На камнях после пожара до сих пор виднелись черные пятна. Об интерьерах напоминали наполовину сгоревшие, наполовину сгнившие ткани, торчащие из снега, как промерзшие языки. Дамиан вспомнил пустую улицу, выломанные двери, из которых вырывались языки пламени. И крики. Визг владелицы театра, которую он отправил на казнь за укрывательство вёльвы, плач потрепанных жизнью актрисулек-шлюх, потерявших свое место работы и проклятия вёльвы, которую он приговорил к сожжению.

Кто-то схватил Дамиана за руку. Он вздрогнул от неожиданности и страха, кольнувшего его из-за воспоминаний.

Возможно ли, что я в опале из-за ее проклятий? Или любой другой вёльвы, что желала мне сгореть в огне моего же бога?

Он повернул голову и заметил Авалон, мокрые щеки которой блестели от недавних слез. Пальцы у нее были ледяные, как десять крошечных льдинок. Дамиан вдруг подумал, что сам не чувствует холода. Отвесив себе воображаемого леща за порыв погреть ее пальцы в своей ладони, он нахмурился.

— Что здесь случилось? — тихо спросила она, и ему показалось, что она с трудом протолкнула слова через горло. Голос оказался сиплым, как будто задушенный дымом пожара, которого она не видела.

— Очищение театра от вёльвской скверны, — ответил он и тут же почувствовал, что запустил ей под кожу колючку.

Его слова повисли между ними, как выплеснутая отрава. Она отстранилась, отгородившись ледяным молчанием. А Дамиан зажмурился и в раздражении заскрежетал зубами. Еще немного, и он сам себе засунет кляп в рот, чтобы не заорать на одной ноте от возмущения.

Нетерпеливые до старости не доживают.

Терпение — добродетель успеха.

Варес толкнул его локтем. Дамиан распахнул глаза и покосился на него.

— Это же не Каталина, да?

Дамиан, наблюдая за тем, как Авалон пробиралась между покрытыми снегом и сажей обломками, рухнувшими на пол, пропустил выдох сквозь сжатые зубы.

— Нет. Ее фрейлина.

— То-то я смотрю и, вроде, волосы не рыжие. Сиськи да задница, вроде, такие же, как на свадьбе…

— Княжев гнев, Варес! — Дамиан чуть не подавился слюной. — Куда ты пялился?

— А ты куда? — скалясь, ухмыльнулся капитан. — Сколько на ее уборе было рубинов?

— Да пошел ты, — окрысился Дамиан и, сопя от негодования, направился к заваленному люку.

Вслед ему раздался приглушенный смех и скрип шагов по снегу. Дамиан, пытаясь заглушить негодование от беззлобной шутки Вареса, раскидывал сапогами замерзшее барахло и искал ручку люка. В последние пару часов он отчетливо ощущал, как опьянение постепенно сменяется похмельем — и именно им он оправдывал свое раздражение от правдивого укола. Благочестиво выстегнув Вареса за неподобающие взгляды, Дамиан почувствовал себя лицемером. Он ведь и сам смотрел на ее грудь.

Он касался ее груди.

Мягкая, нежная кожа, напоминающая светлый мед, и упругая податливость под его пальцами.

Дамиан прокусил язык до крови, чтобы избавиться от наваждения.

Всему виной проклятая кровавая сделка!

Загривок обдало жаром, когда он вспомнил ее хлесткие слова.

— И штаны тебе натянула вовсе не вера.

В паху заныло. Боль от прокушенного языка не помогала. Дамиан зачерпнул снега и размазал его по лицу. Холод слегка остудил его, но мысли все равно возвращались к ее словам. Авалон оставила в нем жало, и оно нестерпимо жгло своей возмутительной честностью.

— Изыди из моей головы, — пробормотал он себе под нос.

— Баргаст, хорош рожу умывать, шуруй сюда.

Дамиан «очнулся». Тряхнув головой, он пошел к Варесу. Обогнул обломки, поваленные в центре помещения, театральный помост и увидел черный зев открытого люка посреди озера снега. В груди заворочался страх. Дамиан знал, что ждет их внизу, но все равно спускался со слепой надеждой, что тоннель пуст. За ним спустилась Авалон, последним — Варес, захлопнувший люк. Его шаги по лестнице гулко раздавались в темноте. Дамиан почему-то решил, что Авалон неизбежно схватит его за руку, ему и самому было не по себе в этом закрытом подвале, напоминающем замурованный склеп. Он уже практически ощущал ее ладонь в своей, кожа зудела в предвкушении, что он сможет отбросить ее руку. Однако она не дотронулась к нему. А когда Варес зажег огнивом доску, обмотанную оторванным куском котты, Дамиан понял, что Авалон даже не стояла рядом. Прислонившись к лестнице, она смотрела враждебно, поджав губы.

Подняв факел над головой, Варес направился вперед по тоннелю, но за первым же поворотом их ждало разочарование: проход был завален камнями. Дамиан выругался и пнул земляную стену.

— Хмм, — отозвался Варес.

— Знаешь другие пути?

— Нет. Тут сотни тоннелей, целый подземный лабиринт. Можно заблудиться и понять это слишком поздно. Нам не выбраться без того, кто знает их.

— Мы можем пересидеть, — с сомнением сказал Дамиан, хотя понимал, что подобный вариант слишком опасный. Храмовники и саргонский гарнизон знали о подземных ходах.

— Слишком рискованно, — вторя его мыслям, сказал Варес, почесывая бороду. — Будем долго оставаться на одном месте, увеличим риск, а перемещаться по городу больше нельзя. Мы сюда-то чудом добрались, Саргон кишит стражей и храмовниками. Ладно, как ты там говоришь? Вечер утра богохульнее? Останемся на ночь здесь и подумаем завтра на свежую голову.

— Ты ошибся трижды в одной пословице. Правильно: утро вечера благодатнее!

— Один хер, — фыркнул Варес, воткнув факел в сырую землю. По стенам заплясали кривые тени. — Это ты у нас знаток в старческих премудростях, Баргаст. Пора задуматься, а те ли знания ты получал, друг мой. И там ли? — Он криво ухмыльнулся.

Дамиан ощутил, как к лицу приливает кровь от возмущения. Варес постоянно пытался поддеть его на тему веры, и это даже превратилось в их дружеский ритуал. Но не перед вёльвой же! Закусив губу, чтобы не ляпнуть чего-то оскорбительного, Дамиан пересек подвал и опустился на землю, задыхаясь от изнеможения. Болели даже те части тела, о существовании которых он раньше и не подозревал. Закинув за голову руки, он попытался отдохнуть. Как инквизитор и солдат Храма, он привык спать в самых неподходящих для этого местах. Однако сон, несмотря на закрытые глаза, не шел.

— Вам холодно, миледи? — голос Вареса, обычно состоявший из прямых металлических звеньев, стал внезапно вкрадчивым и поддался подозрительной мягкости.

Дамиан едва не поднялся, чтобы вытаращиться на капитана, но решил повременить.

— Да нет… — Последовала продолжительная пауза. — Ну, если немного. Здесь сыро.

Пока Дамиан пытался понять, почему ему не холодно, тишину нарушил шорох одежды. Бряцнула кольчуга, разошлись пряжки наручей.

— Держите, миледи.

— Спасибо, синьор… эм…