Чтение онлайн

– Проходи, Вольга! – Сказала она. – Я же говорила, что мы сегодня встретимся.

– Богатое убранство. – Отметил парень, осторожно оглядываясь. – Не тяжко ли ходить в военные походы со всей этой мебелью?

– Мы приехали, чтобы набрать провизию и отвезти в столицу. С нами несколько телег, они остались у дороги. Так почему бы не погрузить на них толику городского комфорта, если место есть?

– Я думал, бряги суровые воины, которые… не знаю, мясо едят в седле, пьют вино в седле, да и спят, седло подложив под голову.

– Обычно этим хвалятся ваши богатыри, или на худой конец кочевники нуги. Бряги же обычно спят, пьют и жрут на кораблях. – Усмехнулась девушка. – Но ты прав. Я давно в ваших землях и начинаю привыкать к городскому комфорту. Быть может, это моя слабость.

– Почему ты сразу не сказала мне, кто ты на самом деле? – Спросил Вольга. Романдина рассмеялась.

– Когда мои дозорные донесли, что какой-то деревенский крестьянин сидит на дереве и высматривает окрестности, они предложили взять тебя силой и допросить. Но я решила, что попробую разузнать всё сама. Мне нужно было знать, сколько у вас дворов, мужчин, насколько хорошо они обучены военному делу. Сколько мешков зерна вы можете поставить, и есть ли среди вас жрецы. Я не хочу крови, но задание князя мы обязаны выполнить любой ценой, иначе, зачем нанимать таких, как мы? Ты выдал всё и даже больше. Понимаю, я обманула тебя, как тебе кажется. Но, полагаю, я сполна расплатилась с тобой тем, что унизила твоего обидчика Валаха перед всей деревней. Разве тебе этого мало?

– Я думал, что ты честна со мной. – Стиснув зубы, проговорил Валах. – А ты лгунья!

– По тебе сразу видно, что ты не видел ничего, кроме своей зашоренной деревни, мальчик. – Процедила девушка, встала и подошла ближе. – Ты слишком много говоришь. На первый раз я прощу тебя, но имей в виду, что такое непозволительно в обществе.

– Я скажу ещё раз то, что я думаю. Человек, который обманывает других ради своей выгоды – лжец! – В тот же миг Вольгу оглушила звонкая пощечина, и он упал на пол шатра. Правая щека разгорелась болью, а ухо заложило от звона.

– Вынеси этот мусор из лагеря, Дюк! – Прозвучал голос Романдины.

– Да, госпожа. – Ответил привратник и Вольга почувствовал, как худые, но жилистые руки подхватили его и выволокли за рубаху из шатра. Бряги смеялись, пока Дюк волок гостя через лагерь. Дотащив юношу до леса, воин швырнул его в глубокий овраг и пошёл назад. Вольга кубарем скатился по земляному склону, цепляясь за влажные корни, ударяясь об камни и сухие старые коряги. Наконец, он пришёл в себя, распластавшись на дне влажной и холодной расщелины. Его переполняли ярость и отчаяние. Но он понимал, что сам виноват. Нельзя было так легко доверяться незнакомке. С чего бы ей вообще относиться к нему иначе, чем относятся в деревне? Пора бы ему давно привыкнуть, что для него нет места среди людей. Отряхнув порванную рубаху, он понуро отправился домой.

Вечером следующего дня бряги явились к воротам снова, однако, теперь их ждали. Романдина не взяла с собой всех воинов, а значит, всё-таки рассчитывала на мирный исход дела. Теперь люди решили говорить с ней, взобравшись на земляной вал, которым укрепили частокол, отчего сама Романдина вынуждена была смотреть на собеседников снизу вверх, однако взгляд её и горделивая поза выглядели столь вызывающими, что казалось, будто это она всё ещё возвышается над деревенскими жителями, взобравшись на громоздкую телегу, а не они над ней.

– Я пришла за вашим ответом, – сказала она, – но может молчать! Я и так вижу, как вы решили поступить. Прискорбно. Вам же было бы лучше согласиться на прежние требования.

– Каждый двор даст тебе одного мужчину, способного носить оружие и три мешка зерна. – Пробасил с частокола кузнец. – Это всё, что мы можем предложить. Скажешь князю, что наше положение оставляет желать лучшего и ты забрала всё, что у нас было.

– К сожалению, для вас, я верна Великому Князю Довмонту, а потому не намерена так подло обманывать его. А главное, ради кого? И ради чего? Ради удобства горстки зажравшихся крестьян, которых я впервые вижу? Вы, трусливые свиньи, даже друг с другом договориться не можете! Да я приведу вас в столицу на цепях, если потребуется! Как вы будете сопротивляться, если даже не можете друг другу доверять!

– Что?! Повтори свои грязные слова, девка, и я вколочу свой молот в твою черепушку! – Вскричала кузнец. – Как ты смеешь так с нами говорить, ничтожная иноземка?! Стоя при этом на нашей земле!

– Смею! О да! Да будет вам известно, я уже два раза встречалась с одним из ваших односельчан! – Рассмеялась Романдина, упиваясь бессильной яростью деревенского кузнеца. – Он рассказал мне всё! Сколько у вас воинов, жрецов, какое оружие у вас есть, кого из вас он ненавидит, а в кого по-настоящему влюблён, где частокол укрепили, а где он ещё шатается, рассказал он мне и о том, что с прошлого года урожай ещё остался в огромных количествах. А значит, вы врёте мне прямо в лицо, прибедняясь, как беспринципные торговки на рынке! – Вольга ничего не знал о частоколе и его слабых местах, но Романдина хотела напугать селюков, а потому выдумывала интересные подробности находу, от чего самодовольная улыбка её только ширилась.

– Кто-о-о-о?! – Прорычал кузнец. – Скажи мне, кто эта крыса, девка!!! Скажи и мы вышвырнем его тело к тебе за частокол, чтобы ты смогла удостовериться в том, что мы не прощаем предательства!

– Что же… – Притворно задумалась Романдина и бросила незаметный взгляд на Вольгу. Тот стоял возле старика Итильбера далеко не в первом ряду, но она без труда обнаружила его лицо в толпе. Юношу пробрал холодный ужас. Он почувствовал, как колени его подгибаются, когда его взгляд упал на красного от ярости кузнеца, сверлившего девушку взглядом. Его ноздри раздувались и сквозь зубы от мощных выдохов вылетали крупные капли слюны. Романдина расхохоталась – она приняла решение. – Помню он ещё говорил, как его раздражает, что жреческое искусство ему никак не даётся… преотвратный же у вас жрец, выходит дело… взял себе всего одного ученика, и того не сумел научить своей науке… Ну что, кузнец? Догадался уже? Или тебе картинку пальцем на заборе твоём нарисовать?!

– Гр-р-р… – В молчании только рычание кузнеца слышалось над частоколом. Люди медленно обернулись к Вольге и воззрились на него с такой ненавистью и таким презрением, что парню захотелось провалиться сквозь землю. Он знал, что ему не выпутаться. Бежать было некуда.

Вольга неосознанно отступил на шаг назад. Его начинало трясти, а сердце подпрыгивало до самого горла. "Вот и всё. Сейчас я погибну. Ведь они просто меня разорвут… странно, что они не сделали этого раньше… вот и вся моя судьба! Не тяните только! Прошу…" – подумал Вольга и зажмурился, приготовившись к худшему, как вдруг почувствовал на лице лёгкий порыв ветра. Он открыл глаза и увидел, как между ним и толпой встал с простёртыми в стороны руками старик Итильбер. Его глаза лучились громами небесными. Он будто стал выше и моложе, а вид его сдвинутых кустистых бровей внушал людям истинный трепет. В напряжённом молчании прошло ещё несколько мгновений.

– Эй, кузнец! – Послышался из-за частокола голос девушки. – С предателем в своём стане ты разберёшься потом, а сейчас слушай меня! Как я и сказала – оставлю в каждой семье только двух мужчин. Остальные пойдут со мной. Согласно семьдесят второму указу Великого князя Довмонта, – девушка достала из-за пояса свиток с княжеской печатью, – за попытку сопротивления, на нарушителей налагается наказание в виде увеличения размера продовольственных поборов. Я бы прибила этот приказ к воротам, но боюсь, ты всё равно не умеешь читать, кузнец! Теперь из-за вашего упрямства, я заберу по семь мешков с каждого двора. Они окажутся у меня – сегодня по вашей воле или завтра, но уже по моей. Сейчас я уйду, а вы начинайте грузить телеги зерном и приходите к моему лагерю, как добровольцы, иначе завтра отправитесь с нами в столицу, как рабы.

Сказав это, девушка удалилась в лес вместе со своими воинами, но никто не удостоил её взглядом или ответом. Всё глаза были прикованы к лицу жреца, чей твёрдый взгляд один противостоял десяткам разозлённых глаз, направленных на него и его ученика. Вольга был бесконечно благодарен Итильберу, но не мог выдавить ни слова в своё оправдание. Ему было стыдно, что он совершил такую глупость. Стыдно и от того, что жрец, который и так вытерпел немало осуждений, когда решил спасти малыша от гибели, теперь снова стоял против всех по вине того же самого малыша, ставшего взрослым юношей, но все ещё подставляющим своего защитника под удары. Так подло… и так глупо…