Громовой ястреб. Родина Волхвов
Шрифт:
– Разве не говорили тебе почившие ныне старики, – начал кузнец, – что ничего путного из нужского семени не вырастить? Разве не противилась вся деревня, когда ты взял его в свои ученики и позволил ему есть с нами за одним столом на пирушках и праздниках? Разве получилось у тебя сделать из него сильного нашего защитника, силой Перуновой распоряжающегося? НЕТ!!! – Внезапно громыхнул низкий голос, от чего иные крестьяне даже вздрогнули. – НЕТ! Только гибель одна и проклятья на наши головы от этого пса иноземного! И теперь, после всего услышанного, ты встаёшь опять на его сторону?! Да как ты смеешь! Да кто мы для тебя и кто он?!
– Он – мой сын! – Воскликнул старик, и небо потемнело над селением. Люди отшатнулись от колдуна, только кузнец остался стоять, где стоял.
– Наказание за предательство – смерть! – Прорычал кузнец. – Ты это знаешь! Люди не будут сражаться с ним завтра плечом к плечу!
– Не будут. Но и убить я его не позволю.
– Что же ты сделаешь, жрец? Будешь драться за него со своими же соседями?!
– Нет. Если вы убьёте мальчика, я попросту вас оставлю. И тогда завтра вы будете сами сражаться с брягами! – Люди зароптали. Никому не хотелось терять столь ценного собзника.
– Он здесь не останется, Итильбер, это точно! – Не унимался кузнец.
– Тогда изгоните его. Пусть идёт куда вздумается и никогда не возвращается в деревню. Такой приговор вас устроит? – Жрец оглядел толпу. Люди поникли головами и опустили взгляды, задумавшись. Кузнец молча кивнул и стиснул зубы, раздув сильные желваки на щеках.
– Да будет так. – Процедил он и пошёл к своей кузне. Люди всё ещё поглядывали на жреца и его нерадивого ученика через плечо, но тоже принялись расходиться по домам. Итильбер развернулся к Вольге, и тот было съёжился, но старик крепко и заботливо сжал его плечи.
– Вот и всё. – Сказал он и тепло улыбнулся. Небо стало проясняться над их головами. – Прости меня, сынок… я не могу последовать за тобой. Тебе придётся идти одному.
– Как… – Вольга едва сдерживал слёзы. – Как я виноват перед тобой, Итильбер… прости… сможешь ли ты простить меня? Я такой идиот…
– Не бойся. Не думай об этом. Я выбрал свой путь, когда спас тебя. Я был уверен, что сделаю тебя жрецом. Но, быть может, это просто не твоё. По моей вине ты провёл свою жизнь в деревне, где все тебя ненавидели. Я виноват, я знаю, за что и прошу у тебя прощения. Но не плачь по мне и по деревне. Возможно, всё это только новое начало! И где-то там, за лесами и холмами, ждёт тебя ещё твоё истинное призвание, мой мальчик.
– Я же… – Вольга сдался и слёзы полились по его щекам. Ему было наплевать, видят его селяне сейчас или нет. Что они о нем думают, и что говорят друг другу в своих покосившихся избах. – Я же не смогу выжить в этом мире без тебя… отец…
– Сможешь, сынок, сможешь. Эта деревня мало похожа на весь остальной мир. Мир куда разнообразнее, уж поверь старику! Ведь в твои годы я так много странствовал, что… впрочем, теперь уже не до этих историй. Возможно, скоро ты сам узнаешь всё, что я мог бы тебе рассказать. Ступай на север, через лес Кунар и холмистые долины. Доберись до скалистых земель. Там ты увидишь высокий холм на просторе, а из него торчат высокие мегалиты. Один из них – Перст Перуна – возвышается на несколько косых саженей над землёй. Там под этими тяжёлыми камнями ты найдёшь поселение моих братьев – жрецов Перуна. Ступай к ним. Они тебя приютят и укроют от ворогов.
– Спасибо тебе…
– Чтобы они узнали, что ты от меня, я отдаю тебе свой посох. – Сказал старик и протянул Вольге старую длинную палку с резным набалдашником в виде Божественного лика. Грозно глядел Перун с посоха. Волосы его были перевязаны тесьмой, красовался на ней его шестиугольный знак.
– Что…? О нет, Итильбер, нет! Я недостоин! Я не могу принять его! – Запротестовал Вольга.
– Бери, кому сказано! – Прорычал Итильбер и сжал сухими пальцами ладони юноши на жреческом оружии, после чего приблизился и заговорил шёпотом. – Не пережить нам завтрашнюю битву, как ты не понимаешь, что не желаю я, чтобы посох деда моего и прадеда достался этим… брягам поганым, с этой их девкой наглой, как обезьяна! Понимаешь ты?!
– Я… – Вольга не мог поверить, что старик так спокойно говорил о собственной гибели. Поверить не мог, что всё это происходит не во сне, а наяву, ведь ещё вчера…
– Слышишь меня?! Хватит уже сопли жевать! Ты мужчина. – Старик встряхнул юношу за плечи и сурово посмотрел ему прямо в глаза. – А от мужчины мужских свершений и ждут. Донеси мой посох до Громового холма, во что бы то ни стало и отдай моим братьям по вере. Пусть вручат они его самому достойному, а о тебе позаботятся. Идём. Я дам тебе снеди в дорогу.
На ватных ногах дошёл Вольга до родной избы, напоследок взглянув на священные дубы и укрытого тенью их ветвей идола. Неужели всё это кончится вот так? Старик скоро вернулся с походным узлом и привязал его к посоху. Дал он Вольге в дорогу походный нож и запасные лапти.
– Вот. Этого хватит, чтобы добраться до цели. Иди! И никогда не оглядывайся. – Сказав это, он крепко обнял названного сына. Отпустив же его, он отвернулся и, не оглядываясь, вернулся в избу. Вольга остался совсем один. Только теперь, когда пришла пора уходить, он, наконец, понял, что такое настоящее одиночество, когда рядом нет совсем никого. Выйдя из деревни и пройдя несколько десятков шагов по дороге, он, было, хотел бросить на Родину последний взгляд, но… вспомнил слова старика. На самом деле, у него не было ни одной истинной причины, чтобы обернуться. Эта беззаботная жизнь была кончена. Навсегда. И к ней больше не могло быть возврата.
3.
Полная луна ярко озаряла лес так, что и факел не требовался. Вольга шёл по пыльной дороге, пролегавшей меж лесных зарослей вперёд, но все его мысли неумолимо тянули его назад. Он не оборачивался. Не замедлял шагов, опираясь на деревянный жреческий посох. Но фантазия уносила его обратно в деревню, как бы он ни старался её унять. Юноше представлялась неминуемая битва между деревенскими жителями, совсем недавно научившимся хоть как-то держать в руках щит, и изрубленными в страшных сечах северных земель брягами, прошедшими плечом к плечу в военных походах немало вёрст. Единственное, что согревало надеждой сердце Вольги, так это то, что в деревне оставался могучий жрец. Итильбер никогда не представал перед названным сыном во всём своём могуществе, но магические татуировки, которые временами попадали юноше на глаза, выглядывая из-под засученных рукавов его рубахи, вселяли в душу благоговейный трепет. Казалось, что от них веет грозовой прохладой и силой, что заключена в самой молнии. Может ли простой человек, пусть даже умелый воин, навредить жрецу настолько могущественному?
Когда-то старик Итильбер рассказывал Вольге о своём учителе, что жил на Громовом холме и носил на теле целых девять татуировок силы. По словам старика, ему не было равных в бою и целые армии разворачивались обратно, заслышав только, что столь великий воин встал на сторону их противников. О себе же Итильбер говорил, как о воине скромных талантов, однако признавался, что достиг права обладать пятью татуировками силы, чего достигали немногие ученики. Всё это казалось Вольге сказками старого человека, решившего позабавить молодёжь красивыми легендами о великом прошлом. Он просто не мог поверить в то, что было так далеко от нынешнего Итильбера. От человека, давно не державшего в руках меча, живущего в одной и той же избе долгие годы и на протяжении уже двух лет планирующего подправить южную стену хижинки, что просела на четыре локтя и сильно покосилась из-за оползней. Никак он не мог увидеть в старом и добродушном жреце сурового воина, сжигавшего врагов силой своих зениц.
За собственными размышлениями Вольга слишком поздно заметил шуршание шагов за своей спиной. Кто-то бежал за ним по лесу, стараясь не попасться на глаза. Не зверь. Человек. И не один человек, а несколько. Юноша спрятался было за толстое дерево, но было уже поздно. Его обнаружили.
– Куда это ты собрался, нерадивый ученик? – Услышал он знакомый голос Романдины. – Выходи! Выходи-и-и! Я же видела, где ты спрятался! Выгнали тебя соседи твои? Наверняка боятся, что в бою ты им в спину стрелу загонишь, а то и ножом деток их перережешь, пока они на баррикадах стоят! Как легко они от тебя избавились!