Чтение онлайн

– Разумеется, – ответил «дядюшка», едва сдерживая гримасу отвращения к обоим предполагаемым гостям. – Хотя погодите, – спохватился он, обращаясь к моей барышне. – Пожалуй, вам кое-что следует узнать. Мистер Линтон настроен ко мне предвзято: когда-то мы поссорились, повели себя вовсе не как добрые христиане, и, если вы упомянете дома, что заходили к нам, он наложит полное вето на ваши визиты. Соответственно, об этом лучше не упоминать, если хотите и дальше видеться с кузеном. Приходить – приходите, но рассказывать отцу не надо.

– Из-за чего вы поссорились? – спросила Кэтрин, заметно приуныв.

– Он счел меня слишком бедным, чтобы жениться на его сестре, – ответил Хитклиф, – и огорчился, когда она досталась мне: пострадала его гордость, он меня так и не простил.

– Разве можно! – воскликнула моя барышня. – Рано или поздно я все ему выскажу! Ведь мы с Линтоном к вашей ссоре непричастны! Я не стану сюда приходить – пусть он заглядывает к нам в усадьбу.

– Для меня это слишком далеко, – тихо произнес ее кузен, – я скорее умру, чем прошагаю четыре мили. Лучше приходите сюда, мисс Кэтрин – пусть не каждое утро, хотя бы раз или два в неделю.

Отец бросил на сына взгляд, полный горького презрения.

– Боюсь, Нелли, все мои труды пойдут прахом, – шепнул он мне. – Мисс Кэтрин, как называет ее мой хлюпик, поймет ему цену и пошлет к черту. Эх, если бы это был Гэртон!.. Представляешь, я по двадцать раз на дню мечтаю о том, чтобы моим сыном был Гэртон, несмотря на всю его неотесанность! Я полюбил бы парнишку, не будь он сама знаешь кем, но тому не бывать! Зато ее любовь Гэртону точно не грозит. Я подобью его потягаться за нее с этим задохликом, если не поторопится. По нашим расчетам, он едва дотянет до восемнадцати лет. Вот же чертов мямля! Возится со своими мокрыми ногами и на девушку даже не смотрит… Линтон!

– Да, отец, – ответил юноша.

– Неужели тебе нечего показать своей кузине на ферме – хоть кролика, хоть гнездо ласки? Своди ее в сад, пока не переобулся, и на конюшню посмотреть твою лошадь.

– Может, лучше посидим здесь? – судя по голосу, Линтону явно не хотелось двигаться.

– Не знаю, – тоскливо протянула гостья, бросив взгляд на дверь и явно желая пройтись.

Линтон остался в кресле, лишь придвинулся ближе к огню. Хитклиф вскочил и ушел на кухню, оттуда на двор и крикнул Гэртона. Тот подал голос, и оба вернулись в дом. Судя по мокрым волосам и румянцу на щеках, юноша умывался.

– Кстати, давно хотела спросить, дядя! – спохватилась Кэтрин, вспомнив слова экономки. – Он ведь мне не кузен, правда?

– Кузен, племянник матери. А что, не нравится?

Кэтрин смутилась.

– Разве парень не хорош собой? – настаивал Хитклиф.

Несносная девчонка встала на цыпочки и зашептала ему на ухо. Он захохотал, Гэртон насупился: видимо, принимал близко к сердцу любые знаки пренебрежения и лишь смутно догадывался о своей ущербности. Но хозяин или опекун его ободрил, воскликнув:

– Гэртон, да ты наш чемпион! Она сказала, что ты – как там было? – короче, что-то очень лестное. Покажи ей ферму и веди себя как джентльмен! Не выражайся, не пялься, если барышня на тебя не смотрит, и отворачивайся, если посмотрит, а когда говоришь, будь добр не части и не суй руки в карманы. Иди же, развлеки кузину, как сумеешь!

Хитклиф смотрел, как пара проходит мимо окна. Эрншо совсем отвернулся от спутницы и изучал знакомый пейзаж с неподдельным интересом художника. Кэтрин то и дело бросала на него лукавые взгляды, в которых не было и тени восхищения, затем переключила внимание на поиски других предметов для развлечения и весело зашагала дальше, тихонько напевая, чтобы скрасить неловкое молчание.

– Ну вот, теперь он лишился дара речи, – заметил Хитклиф, – и больше слова не вымолвит! Нелли, помнишь меня в его годы – нет, чуть моложе? Разве я выглядел таким же глупым – таким же безмозглым, как выражается Джозеф?

– Хуже, – ответила я, – вы были еще и угрюмым.

– Гэртон мне нравится, – продолжил Хитклиф свои размышления. – Всецело оправдывает мои ожидания. Если бы он дураком уродился, я бы и вполовину так не радовался. Но он отнюдь не дурак, и я могу представить все, что он чувствует – сам был таким. К примеру, я знаю, как именно он сейчас страдает – это лишь начало, дальше – больше. Ему никогда не воспрять из омута косности и невежества! Я добился этого быстрее и эффективнее, чем его подлюга-отец в случае со мной, ибо он еще и гордится своим скотством. Я научил его презирать и считать слабостью все, что выходит за рамки его разумения. Как думаешь, стал бы Хиндли гордиться таким сыном, если бы его увидел? Не стал бы, как и я своим. Между ними есть большая разница: один – золото, которое пошло на брусчатку, другой – олово, отполированное до состояния серебра. Хотя мой не представляет из себя никакой ценности, моя заслуга в том, что я доведу его до совершенства, насколько это возможно в случае с таким убогим материалом. У его же сына были блестящие задатки, которые пропали втуне. Самое приятное в том, что Гэртон меня чертовски любит! Тут я Хиндли тоже переиграл. Если бы мерзавец мог восстать из могилы и обвинить меня в злодеяниях против своего отпрыска, я знатно повеселился бы, наблюдая, как упомянутый отпрыск дает ему отпор вновь и вновь, возмущенный тем, что тот осмелился открыть рот на его единственного друга!

При мысли об этом Хитклиф разразился сатанинским хохотом. Я промолчала, ведь ответа он и не ждал. Тем временем наш юный друг, сидевший слишком далеко, чтобы расслышать сказанное, начал проявлять признаки беспокойства, вероятно, раскаиваясь, что лишился общества Кэтрин из-за боязни слегка утомиться. Отец заметил тревожные взгляды, которые тот бросал в сторону окна, и руку, робко тянущуюся к кепке.

– Вставай, бездельник! – воскликнул Хитклиф в сердцах. – Догоняй же их! Они прямо на углу, возле ульев.

Линтон собрался с силами и оторвался от камина. Окно было открыто, и когда он вышел, до нас донесся голос Кэтрин, которая спрашивала у своего малоразговорчивого спутника, что написано над дверью. Гэртон посмотрел наверх и почесал в затылке, как и надлежит деревенщине.

– Какая-то чертова писанина, – ответил он. – Не могу прочесть.

– Не можешь прочесть? – вскричала Кэтрин. – А я могу – это же по-английски! Мне хочется знать, почему это здесь написано.

Линтон хихикнул, впервые проявив веселье.

– Неграмотный, – пояснил он для кузины. – Можете поверить, что на свете существует столь грандиозный тупица?

– Он вообще нормальный? – поинтересовалась на полном серьезе мисс Кэйти. – Или не в себе? Я спрашивала дважды, и оба раза у него был такой глупый вид, словно он меня не понимает. Да я и сама понимаю его с трудом!

Линтон вновь хихикнул и насмешливо взглянул на Гэртона, который явно не вполне понимал, что происходит.

– Дело ведь только в лени, Эрншо? Кузина приняла тебя за дурачка. Вот к чему ведет презрение к книжонкам, как ты их называешь. Заметили, Кэтрин, как ужасен его йоркширский прононс?

– И какой к дьяволу от них прок? – прорычал Гэртон, более смелый в разговоре с привычным собеседником. Он готов был развивать тему и дальше, но двое младших кузенов громко расхохотались: моя легкомысленная мисс с восторгом обнаружила, что странную манеру речи юноши можно превратить в повод для веселья.

– А какой прок от дьявола в твоем предложении? – прыснул Линтон. – Папа велел не выражаться, ты же без ругани и рта раскрыть не можешь. Постарайся вести себя как джентльмен, ну же, постарайся!