Чтение онлайн

– Если бы ты не был скорее девчонкой, чем парнем, я бы тебе задал, сопливая ты дылда! – взорвался невежа, отступая; лицо его пылало от гнева и унижения: он чуял, что его оскорбляют, и не знал, как отвечать.

Мистер Хитклиф слышал разговор, как и я, и улыбнулся Гэртону вслед, но тут же бросил неприязненный взгляд на беспечную парочку, которая продолжала болтать в дверях: мальчик веселился, обсуждая недостатки и пороки Гэртона, и рассказывал забавные истории о его похождениях, а девочка смаковала колкие и злобные фразы, не замечая дурного нрава своего кузена. Я начинала испытывать к Линтону скорее неприязнь, чем сочувствие, и понимать, почему отец так его презирает.

Мы пробыли на перевале до полудня – мне никак не удавалось увести мисс Кэйти раньше. По счастью, мой хозяин из своей комнаты не выходил и о нашей длительной отлучке не узнал. По дороге я с удовольствием просветила бы свою подопечную о нраве людей, которых мы посетили, только она вбила себе в голову, что я настроена предубежденно.

– Вот! – вскричала она. – Ты принимаешь сторону папы, Эллен, ты пристрастна! Иначе бы не лгала мне столько лет о том, что Линтон живет далеко. Я и правда ужасно зла, но так довольна, что этого не показываю! Не вздумай говорить плохо о моем дядюшке! И папу я отругаю, что поссорился с ним.

В таком духе она и продолжала до тех пор, пока я не оставила попыток ее разубедить. Вечером она ничего не рассказала о визите на перевал, поскольку не видела мистера Линтона. На следующий день все открылось, к моему великому огорчению, и все же я не очень переживала: мне подумалось, что хозяин лучше справится с бременем наставлений и предостережет ее гораздо более действенно, чем я. К сожалению, он слишком осторожничал, объясняя причины, по которым ей не следует продолжать знакомство с обитателями «Грозового перевала», а Кэтрин привыкла получать веские обоснования любым ограничениям, притеснявшим ее избалованную волю.

– Папа! – воскликнула она, едва успев пожелать отцу доброго утра. – Угадай, кого я вчера встретила на прогулке по пустоши! Ах, папа, ты вздрогнул! Ведь ты поступил дурно, знаешь? Я видела… Послушай, ты должен послушать, как я тебя раскрыла, и Эллен тоже, ведь она с тобой в сговоре, сама же делала вид, что жалеет меня, когда я надеялась на возвращение Линтона и вечно расстраивалась, что он все не едет!

Юная мисс подробно поведала о прогулке и ее последствиях, и мой хозяин, не раз бросавший на меня осуждающие взгляды, не сказал ни слова, пока она не закончила. Затем он привлек дочь к себе и спросил, известно ли ей, почему он скрывал, что Линтон живет неподалеку. Не думает ли, что он хотел лишить ее невинного удовольствия от общения с кузеном без всякой причины?

– Дело лишь в том, что ты не любишь мистера Хитклифа, – ответила Кэйти.

– Значит, ты полагаешь, что я больше пекусь о своих чувствах, чем о твоих? – спросил он. – Дело не в том, что я не люблю мистера Хитклифа, а в том, что он не любит меня; и это дьявольски жестокий человек, который с удовольствием причиняет зло тем, кого ненавидит, и разрушает их жизнь, если они дадут ему малейший шанс. Я знал, что ты не сможешь дружить с кузеном, не сталкиваясь с его отцом, и знал, что он будет ненавидеть тебя из-за меня, поэтому исключительно ради твоего блага и никак иначе принял меры, чтобы ты больше не виделась с Линтоном. Я собирался тебе все объяснить, когда подрастешь, и мне жаль, что я откладывал так долго.

– Папа, мистер Хитклиф был ко мне очень добр, – заметила Кэтрин, ничуть не убежденная, – и не возражал, чтобы мы виделись – он сказал, я могу приходить в его дом, когда захочу, только не надо сообщать тебе, потому что ты с ним поссорился и не простил его за то, что он женился на тете Изабелле. А ты возражаешь! Значит, это ты во всем виноват: он-то хочет, чтобы мы с Линтоном дружили, а ты не хочешь!

Увидев, что она не верит ему на слово насчет дурного нрава ее дядюшки, мой хозяин в общих чертах обрисовал его отношение к Изабелле и подробности того, как к нему перешел «Грозовой перевал». Долго беседовать на эту тему он не мог, потому что до сих пор испытывал все тот же ужас и отвращение к давнему врагу, которые поселились в его сердце после смерти миссис Линтон. «Она бы до сих пор могла быть жива, если бы не он!» – постоянно с горечью думал он, и в его глазах Хитклиф представал убийцей. Доселе мисс Кэйти не сталкивалась ни с какими дурными поступками, кроме собственного легкого непослушания, неуважительного отношения к слугам и вспыльчивости, вызванных юной горячностью и легкомыслием, да и то она раскаивалась в них в тот же день, как совершит. Ее поразила порочность души, способной годами таить злобу и вынашивать месть, и потом сознательно осуществлять свои планы, не испытывая ни малейших угрызений совести. Новый взгляд на человеческую натуру поразил мою барышню в самое сердце, перевернув все ее прежние представления, и мистер Эдгар счел дальнейшие объяснения излишними. Он лишь добавил:

– Теперь ты знаешь, милая, почему я хочу, чтобы ты избегала того дома и его обитателей. Больше про них не думай – возвращайся к старым занятиям и забавам.

Кэтрин поцеловала отца и по своему обыкновению просидела пару часов за уроками, потом погуляла с ним по парку, и весь день прошел своим чередом, но вечером, когда она ушла к себе в комнату и я поднялась, чтобы помочь ей раздеться, то обнаружила ее в слезах – она стояла на коленях возле кровати и плакала.

– Ах, глупышка! Как не стыдно! – воскликнула я. – Будь у вас настоящие печали, постыдились бы тратить слезы на такую ерунду. Не знали вы горя, мисс Кэтрин! Представьте на минутку, что хозяин и я умерли, а вы остались одна-одинешенька: каково бы вам пришлось? Сравните нынешний случай с несчастьем вроде этого и будьте благодарны за друзей, которые у вас есть, вместо того чтобы желать новых.

– Я плачу не из-за себя, Эллен, – возразила она, – мне жаль Линтона. Он рассчитывал увидеть меня завтра и теперь расстроится: будет ждать, а я не приду!

– Вздор! – объявила я. – Неужели вы вообразили, что он думает о вас столько же, сколько вы о нем? Разве у него нет Гэртона? Да из ста человек и один не будет рыдать об утрате родича, которого видел два раза в жизни! Линтон догадается, что произошло, и выбросит вас из головы.

– Могу же я написать ему записку и объяснить, почему не приду? – спросила она, подымаясь с колен. – И послать книги, которые обещала одолжить? Его книги не так хороши, как мои, и ему очень захотелось их почитать, когда я рассказала, какие они интересные. Можно ведь, Эллен?

– Ну уж нет! Ну уж нет! – решительно ответила я. – Тогда он напишет вам, и конца этому не будет. Нет, мисс Кэтрин, знакомство следует оборвать полностью: так велел отец, и я за этим прослежу.

– Как может одна записочка?.. – продолжила она с умоляющим видом.

– Тихо! – перебила я. – Никаких записочек! Ложитесь в постель.

Она бросила на меня вызывающий взгляд – такой дерзкий, что поначалу мне даже целовать ее на ночь расхотелось, я накрыла ее одеялом и сердито захлопнула дверь, но на полпути одумалась, потихоньку вошла – и что же я вижу? Мисс стоит у столика с листочком бумаги и карандашом, который виновато спрятала при виде меня.

– Пишите, Кэтрин, все равно нести послание некому, – сказала я, – и свечку я сейчас потушу.

Я накрыла пламя колпачком, получив при этом шлепок по руке и недовольное восклицание: «Злюка!», и снова вышла, а моя барышня заперлась на щеколду в самом дурном и сварливом настроении. Как выяснилось позже, письмо она написала и передала через разносчика молока, который приходил из деревни. Прошло несколько недель, и Кэйти образумилась, хотя и приобрела загадочную привычку сидеть в уголке в одиночестве, склонившись над книгой, и резко ее закрывать, стоило мне пройти мимо, и между страниц хранить какие-то листочки бумаги. Еще у нее появилось обыкновение спускаться на кухню с утра пораньше и маячить там словно в ожидании чего-то. В библиотеке она выделила себе ящичек в шкафу и возилась в нем часами, а ключик непременно прибирала, когда уходила.

Однажды, когда она изучала содержимое ящичка, я заметила, что место игрушек и безделушек заняли свернутые бумажки. Во мне проснулось любопытство и подозрения, и я решила украдкой взглянуть на ее таинственные сокровища. Вечером, как только они с хозяином поднялись к себе, я без труда отыскала среди ключей от дома тот, что подошел к замку. Открыв ящичек, я высыпала содержимое в фартук и забрала с собой, чтобы спокойно изучить в своей комнате. Хотя я и подозревала неладное, все же немало удивилась, обнаружив оживленную, практически ежедневную переписку с Линтоном Хитклифом – ответы на письма Кэйти. Более ранние послания были нескладными и короткими, однако постепенно они превратились в развернутые любовные письма – глупые, что в таком возрасте вполне естественно, и с отдельными штрихами, к которым явно приложил руку автор более опытный. Иные поразили меня необычайно странным сочетанием пылкости и убожества: начинались они с выражения сильного чувства, а заканчивались тем вычурным, велеречивым слогом, каким школьник мог бы обращаться к выдуманной им самим возлюбленной. Не знаю, радовали они Кэйти или нет, но мне письма показались никчемным хламом. Развернув столько, сколько посчитала необходимым, я завязала их в носовой платок и убрала в другое место, заперев пустой ящик.