Чтение онлайн

– Куда мы??
– стараюсь крикнуть я, но срывается то ли хрип, то ли свист. Замолкаю.

Самый богатый район Далласа не может быть неузнаваем. Все эти райские улицы - тончайшая противоположность моему району - грязному и, по уставам двадцать первого века, неблагополучному. Тем не менее, там происходит не так много дерьма, сколько у богатых. У королей и кражи, и похищения людей, и убийства. Нас максимум напугают местные деревья, похожие на чудищ по ночам. Шутка.

Крупный особняк не мог не говорить: "Здесь живут Уинтеры". Точнее, мне хочется сказать, что Уинтеры, но, увы, они не являются таковыми.

– Зачем мы здесь?
– быстро слезла с мотоцикла, как меня подхватили за запястья и уволокли к уже распахнутым воротам. Все происходило немыслимо быстро - то ли я где-то летаю, то ли Кейн имеет способность буквально мчаться, как его мотоцикл. По моим подсчетам, я произвела только третий вдох после высадки, а мы уже были в прихожей. Приятный аромат лаванды разносился по дому, побуждая взять и прилечь прямо здесь, у двери. Лечь и поспать.
– Да ответь же!
– вторила я, но меня не слушали и вели к лестнице, затем по массе коридоров, уже более-менее знакомых. И наконец черная комната - та самая, которая в первый день знакомства пугала меня своей мрачной сущностью.

Сейчас здесь было светло, приятно и уютно. Плотные шторы покоились строго по бокам огромного панорамного окна, идеально чистого и прозрачного. Солнце обволакивало всю комнату теплом и уютом. Я не узнавала это место - может, мы по ошибке прибыли в совершенно другой дом?

– Любишь музыку?
– задал Кейн, кивнув на свою кровать. Я присела на нее, а он тем временем стоял меж двух гитар, покоящихся на подставках на мягком полу.

– М-музыку? Сто лет ее не слушала.

– А помнишь Боба..

– Боба Марли у мисс Дриф? Еще бы. Сотка, что она его еще слушает, попивая крепчайший виске. Дрянь, - я скуксилась.
– Ну какая же она дрянь.

– Я многого не знаю?
– парень принял такую же гримасу, продолжая как вкопанный стоять все на том же месте.

– Многого.

– О жизни. Я... не знаю, какого тебе там было. Ничего об этом не знаю.

– Что ж, чулан по несколько раз на дню, крики, пощечины, маты, а вскоре и пара шрамов на лице и ладони, - я подняла левую ладонь, указав на еле заметные белые полоски. Шрамов на лице не стало через год после инцидента.
– Да, я была стервой. Для нее, конечно же. Мне так хотелось, чтобы она получила свое. Но ведьма была непобедима.

– А я был далеко в Америке.

– Да. Тебя забрали! И знаешь что? Я задыхалась без тебя. Да, и это в шесть лет, Кейн. Казалось, у меня было какое-то раздвоение личности. Я хотела отдохнуть от себя, своих сомнений и страхов. А позже от всех этих мыслей и воспоминаний. Хотела выйти из своей больной головы. Я, - непонятная пелена уже накрыла четкое изображение, и я поняла, что плачу, - надоела сама себе. Я...
– неожиданный порыв воздуха, и горячие губы накрыли мои, моментально влив в меня то противоядие, побуждающее больше не истощать слёзохранилище.

Схватив мою талию, Уинтер усадил меня на колени, а мои руки сами потянулись к мускулистой шее, начиная ее нежно поглаживать. Не было боли, страха и какого-то отчаяния - были лишь мы. Те, кого сплела эта судьба, даже после стольких сотен километров и времени.

Он выдохнул. И наконец, со стекающими по моему лицу слезами, я открыла один глаз, а затем второй. Изображение было яснее некуда. Вновь убеждаюсь в том, что передо мной явился колдун, и расслабленно выдыхаю.

– И не смей больше плакать, - прохрипел Кейн, пройдясь по моим мокрым дорожкам, моментально осушив их. В груди что-то сдавило, но я не предала этому значения.

– Что это?
– я прищурилась, рассмотрев небольшой чемоданчик на четырех ножках прямо рядом с прикроватным столиком Уинтера. Из одной длинной узкой щели торчала масса бумаг, каких-то грязных и кристально-беленьких. Быстро встала и помчалась к нему, услышав вслед пыхтения и нервные вздохи.

– Нет!
– вскрикнул Уинтер, но я уже вытащила первый попавшийся листочек из той щелочки.

В груди сдавило еще сильнее, но я вновь приглушила это страннейшее чувство. В туче пышных розовато-бордовых деревьев стоял небольшой серый домик, в котором горел яркий свет. Вытащила еще один - одинокая красная роза, которая обронила один из своих лепестков. Столь беззащитная, она покоилась в небольшой стеклянной колбе, а вокруг все было черным. Но в этой темноте можно было рассмотреть несколько пар желтых глаз, смотрящих прямо на эту красоту. На бумаге покоилось буквально два противоположных мира - красота и ужас, любовь и ненависть, Рай и Ад. И еще один лист - мои глаза полезли на лоб, и я с улыбкой посмотрела на Уинтера.

– О-о-о, кто же это?
– я еще шире улыбнулась.

– Оставь! Нет! Черт. Фортсерс!
– он намеревался выхватить лист, но я опередила парня, увернувшись от нападения.

– Я на нем! Имею право, - я продолжала размахивать рисунком в победной ухмылке.

Он учащенно вздыхал, его щеки стали такими ярко-розовыми, он даже потирал руки, а я продолжала всматриваться в идеальные карандашные линии, встречающиеся в том или ином месте, составляя единую композицию.

– У меня, что, такой нос?
– я нахмурилась, начиная трогать кончик собственного носа.

– Это ужасно! Ну, Ада, ну перестань, - Уинтер выдохнул, рухнув на краешек кровати.

– У-у, Кейн так жалобно смотрит на меня. Сдаться ли мне?

– Ада, положи это.

– Нет, - я ухмыльнулась.

– Это чудовищно. Я не умею рисовать, а ты на это смотришь!

– Это не чудовищно, а великолепно!
– я улыбнулась.

– Что?

– Да я же просто шутила. Да, у меня именно такой вздернутый нос, такие же пустые глаза и непонятное гнездо на голове. Такие же непонятной формы губы, впалые скулы... Такие же...
– улыбка начинала расти. Хотелось все превратить в шутку, но Уинтер крепко сдавил мои запястья, прижав в следующую секунду к стене.

– Я бы поцеловал тебя. Очень крепко. Так, чтобы этот поцелуй растворил тебя в воздухе. Так, чтобы я мог чувствовать аромат твоих волос вечно.

Растерянность в моих глазах была откровенной. Самой настоящей. Я буквально не понимала, что сейчас говорит этот парень. Внутри все сжалось до самых, что ни на есть, микроскопических размеров.

В следующую секунду Кейн повалил меня на мягкую кровать.

– Твои глаза - это нечто неописуемое. Две капли изумрудного ручья, а волосы - настоящее безумие в моем сердце. Когда ты их распускаешь, - он коснулся резинки и высвободил копну волос из ее оков.
– Да, вот так. Это настоящий каштановый водопад.