Чтение онлайн

Сандерс, казалось, с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться над ними обоими.

– Что я теряю, просто взглянув на это? Поверь мне, твой человек в шахте мертв, у него не было ни единого шанса. Так к чему такая спешка?

Курт помолчал еще немного, пытаясь обуздать свой гнев. Он смерил Сандерса долгим, тяжелым взглядом, затем не выдержал и заорал:

– Вы оба долбанутые психи - на самом деле, ты еще более чокнутый, чем Уиллард! Давай, убирайся отсюда, если это то, чего ты хочешь! Забирай свои деньги и свою гребаную нелегальную винтовку и проваливай!
– он откинул назад волосы, которые теперь блестели от пота. На лбу у него вздулись вены.
– Я собираюсь позвонить в округ. Я не поверю в какую-то чушь о гулях и грабителях могил.

Сандерс повесил винтовку на плечо и пожал плечами.

– Поступай как знаешь. Хочешь сам вырыть яму с дерьмом и прыгнуть в нее, давай. Тебе поможет, если я скажу, что это я раздобыл потомство гулей для Уилларда в Саудовской Аравии?

– Нет!
– Курт начал набирать номер округа.

– Послушай, прежде чем звонить в свой драгоценный округ, хотя бы загляни в подвал.

Дело было не в том, что сказал Сандерс, а в безразличии, с которым он это произнес. Курт прикусил нижнюю губу, от чего у него выступил пот. Он повесил трубку.

– Теперь ты начинаешь соображать, - сказал Сандерс.

"Какой же я доверчивый осел", - подумал Курт и по выражению лица Вики понял, что она думает о том же.

Сандерс открыл странно расположенную дверь в углу, затем повел Уилларда вниз под дулом пистолета. Вики, нахмурившись, направилась следом.

Курт нерешительно шагнул в дверной проем. В глухой темноте послышались шаги остальных. В лицо ему подул зловонный сквозняк, и он почувствовал слабый смолистый запах. Он поставил ногу на первую ступеньку, затем на вторую, на третью. По мере того, как он спускался, зловоние усиливалось, и к тому времени, когда он оказался внизу, его уже тошнило. Он заметил такой же запах в шахте.

Прямо над головой лампы дневного света зажужжали серым светом, а затем внезапно вспыхнули все сразу. Теперь небольшое помещение, очень похожее на лабораторию по поиску преступников в главном управлении полиции штата, было залито белым, безжалостным светом. Там была раковина, хроматограф Бекмана, полки, заставленные стеклянной посудой, химикатами, лабораторным оборудованием и тому подобным. Был также блестящий металлический стол, на котором в произвольной форме было изображено то, что, должно быть, было кровью.

Курт стиснул зубы при мысли о том, что, должно быть, натворил здесь Уиллард. Это была игровая комната сумасшедшего, камера пыток. На столе, рядом с большим масляным микроскопом, он увидел окровавленные плоскогубцы и шприц с иглой размером с гвоздь для кладки. В дальнем конце комнаты, от потолка до пола, висел тяжелый брезентовый занавес для затемнения.

– Что там за ним?
– спросил Курт.

– Главная достопримечательность, - сказал Сандерс.

Он навел винтовку на живот Уилларда и потянулся к занавесу.

Уиллард прислонился к стойке, скрестив руки на груди, к нему вернулось самообладание.

– Я заплачу каждому из вас по тридцать тысяч долларов, если вы меня отпустите.

– Заткнитесь, доктор, - сказал Курт.

– Пятьдесят тысяч.

– Это большие деньги, - сказал Сандерс.

Его рука дрогнула.

– Просто открой занавес.

Сандерс откинул брезент, и открылись два отсека из шлакоблоков, встроенных в заднюю стенку. Доступ к каждому отсеку осуществлялся через шарнирную раму из стальных прутьев примерно шести футов в высоту и трех в ширину, закрытую на висячие замки. Они напоминали грубые тюремные камеры.

Правый отсек был пуст. Сквозь раму на петлях Курт разглядел отверстие в том месте, где была сорвана решетка, - канал, который вел к вентиляторам снаружи.

В левом отсеке что-то шевельнулось.

Вики наклонилась вперед, с досадой глядя сквозь решетку. Ее голос был прерывистым, надтреснутым.

– Это... люди?

Курт прошел мимо нее, чтобы посмотреть. Эта шарада продолжалась достаточно долго.

– Не подходи слишком близко, - сказал Сандерс.
– У них хорошая досягаемость.

Курт застыл на месте, вглядываясь внутрь. На самом деле в загоне было две фигуры: одна, сгорбившись, сидела в углу, другая стояла прямо. Сначала он подумал, что это, должно быть, тени, просто странные тени - так и должно было быть. Но постепенно начали вырисовываться детали, подобие конечностей, голов, сдержанные, осторожные движения, бледные очертания фигур, не совсем человеческих. Он долго смотрел на них, и у него возникло ощущение, будто змеи плавают у него в животе, когда он понял, что они смотрят на него в ответ.

– Это уловка, - пробормотал Курт, но он знал, что это не так.

Он знал, что столкнулся лицом к лицу с чем-то, чего не могло быть. Он чувствовал себя опасно неустойчивым, как будто стоял на коньках; холодное оцепенение охватило его, пока он продолжал разглядывать застывший ужас перед собой.

Их кожа была пятнистой, вязко-серой, похожей на слизняка, источающего влагу. Первый из них стоял в косых лучах солнца, и тени от прутьев решетки криво ложились на его мускулистое тело. Он едва заметно дышал; его мускулы перекатывались, изгибаясь, под плотной нечеловеческой кожей.

– Сколько, ты сказал, сбежало?
– спросил Сандерс.

– Двое, моя контрольная группа, - пожаловался Уиллард.
– Это было около недели назад. Они выбрали старую шахту для своего логова, которая идеально подходит для них, возможно, даже лучше, чем их естественное окружение.

– Но почему?
– Вики была ошеломлена.
– Зачем привозить эти вещи сюда?

Уиллард наклонился вперед, как марионетка, в глубоком, реактивном изумлении.

– Почему?
– спросил он.
– Почему любой человек решается задать такой важный вопрос? Открыть миру нечто невиданное, во что до сих пор не верили, воплотить в жизнь тысячелетний миф... Мне бы приписали открытие новой двуногой формы жизни.

– И неважно, сколько людей погибнет в процессе, - заметил Сандерс.
– Мы были для тебя пешками, не так ли? Мулы, которые сломали себе хребты ради твоего великого открытия.

– Не мулы. Первопроходцы, люди судьбы. Ты должен чувствовать себя польщенным, что принял в этом участие.

– Скажи это двум морским пехотинцам.

– О, в самом деле, сержант, такой военный человек, как ты, должен понимать, что в критических обстоятельствах человеческая жизнь неоценима.

– Тебе легко говорить. Они были моими друзьями, а не твоими. И тебе не пришлось наблюдать, как они умирают.