Чтение онлайн

"Ну, и денек выдался сегодня! Вот так денек!" - думал Колесник, гуляя по саду на самом солнцепеке. Он как будто совсем не замечал жары, хотя пот градом катился у него и по лицу, и по шее, и по груди. Что ему эта жара, когда внутри все горит у него. Не успел еще он позабыть про недавнюю неудачную тяжбу со слобожанами, как сегодня эта рева подбавила, еще больше его допекла. Все уже о себе разболтала, завела тут какие-то шашни. А ведь все это дойдет куда следует. Найдутся такие, что донесут жене, напоют ей в уши. И так из-за нее житья нет, а тут - на вот тебе!

Точно злые комары кусали Колесника, так чесал он затылок, мрачно расхаживая по саду.

– Пан! А, пан!
– крикнул с горы Кирило.

– Чего?

– Тут к вам человек приехал!

– Какой человек? Чего ему надо?
– спросил Колесник, поднимаясь, на гору.

– Здравствуйте!
– поздоровался с ним приезжий, мужик средних лет, в синем суконном кафтане, в хороших юфтевых сапогах, в картузе вместо шапки. Лицо у него было полное, гладко выбритое, рыжие усы подстрижены, голова причесана на пробор. Все показывало, что приезжий не простой мужик, а богатый, степенный хозяин.

– Здорово,- ответил Колесник, глядя приезжему в светлые глаза.

– Я к вам по делу,- сказал тот, выступив вперед и оставив Кирила позади.

– По какому, скажите,- спрашивает Колесник.

– Да, видите ли...- запнулся приезжий, Колесник заметил, что тот не хочет говорить о своем деле при Кириле, и, повернувшись, повел приезжего в сад.

– Я слышал, вы лес продаете,- начал приезжий, когда они спустились с горы.

– Продаю,- ответил Колесник.- Найдется хороший купец, отчего же не продать?

– Да это верно. Так вот я по дороге на луг и заехал спросить вас: вы как продаете - весь или частями?

– А вы кто такой будете? Откуда?

– Да я Карпо Здор из Марьяновки. Вы, верно, меня не знаете, а вот...Карпо опять замялся...- Христя знает.

– Какая Христя?
– глядя в сторону, чтобы не встретитъся с веселым взглядом Карпа, спросил Колесник.

– Да она у вас живет. Мы давно с нею знакомы, соседями когда-то были. Жена моя виделась с нею.

– Так вы к Христе или ко мне?
– не выдержав, вспылил Колесник и бросил на Карпа суровый взгляд.

– Нет, к вам,- спокойно ответил Карпо, сверкая веселыми глазами.- Лес ведь не Христин, а ваш...

– Я леса не продаю!
– выпалил Колесник, покраснев как рак.

Карпо пожал плечами.

– Ну, раз не продаете, простите за беспокойство. Прощайте! проговорил он, улыбаясь, и пошел на гору, помахивая кнутиком. Колесник стоял и зло глядел на молодцеватую, уже несколько грузную фигуру Карпа. Казалось, он готов был броситься на него и со всего размаху треснуть по затылку этого приезжего купца. А тот шел себе, не оглядываясь, пока не скрылся за развалинами дворца. Через некоторое время под горой на дороге показался сытый гнедой конь и зеленая повозка. На передке сидел возница в сорочке и соломенной шляпе, а позади синел знакомый кафтан. В вознице Колесник узнал парня, который приносил утром мед. Это он отвозил теперь хозяина на сенокос.

"Так вот откуда этот мед! Вот почему они стали задабривать: мужик, говорят, глупей вороны, а хитрее черта!" - думал Колесник, разъяряясь все больше и больше. Все в нем кипело, гнев клокотал в груди. Мысли его носились в смятении, как черное воронье, почуяв добычу, каркали и предвещали ему только беду. "Так вот к чему дело клонится! Вот куда все они гнут. Мое добро поперек горла им стало. Мое добро им помешало. Хотят меня обойти, опутать, чтобы завладеть им. И Христя туда же... и она с ними... Я ее приютил, я ее из гнилой ямы вытащил, где она пропадала, на ноги поставил. И за это мне такая благодарность! Спасибо! Спасибо! Не ждал я этого от тебя, Христя! То-то ты по Марьяновкам таскаешься, то-то всюду о себе болтаешь. Так вот почему ты это делаешь. Погоди же, милая! Я и тебя обуздаю... Тихо тебе у меня, покойно, не голодная ты, не холодная. А вот когда вместо тонких полотен дерюжку придется надеть и натрет она тебе тело, когда вместо сукон да шелков рубищем наготу придется прикрыть... когда цвелый сухарь, а не булка, колом станет у тебя в ненасытном горле,- вот тогда ты узнаешь цену моим благодеяниям. Придешь ты опять ко мне, в ногах будешь валяться, скулить будешь, как собачонка... Вон! Вон из моего дома, с моего добра, девка гулящая. Из моего дома... А где он, мой дом? Где мое добро?
– вдруг совсем иное направление приняли его мысли.- Этот Кут, эти поля, леса... разве это мое добро? Клочок земли в городе и домишко на этом клочке - вот все мое добро. Да и там есть человек, который тебя не пустит... А это все... Где мосты, которые я строил, где плотины, которые я насыпал? Все деньги сюда ухлопал. Все сожрал этот Кут, как промоина в половодье: сколько ни гати, все равно не остановишь быстрого течения... Все это на чужие деньги куплено... а ведь их надо когда-нибудь отдавать. Когда?" Колесник схватился обеими руками за голову и в беспамятстве забегал по саду. Разве никто не знает об этом? Все знают. В прошлом году на него уже чуть не обрушилось несчастье. Он думал, что Лошаков доконает его, Христя вывезла, она помогла. "Христя... ох! Неужели теперь и ты против меня? Хоть и гулящая ты, а всех дороже мне, всех ближе..."

– Нет, нет,- сказал он вслух и, немного постояв, снова быстро пошел к дому.

– Собирайся, в город поедем!
– крикнул Колесник так, что Христя вздрогнула и, вскочив, подняла на него заспанные глаза. Она в самом деле спала. От усталости и слез ее сморил сон.

– Чего буркалы-то на меня выпучила? Собирайся, говорю, в город поедем,- повторил Колесник.

– В какой город? Зачем?

– В какой? В губернский. И так уж надышались тут свежим воздухом, дай бог как-нибудь отдышаться.

"В губернский город ехать!" - сообразила, наконец, Христя, и глаза ее весело засверкали.

– Когда же ехать? Сейчас...- Христя хотела сказать "собираться", но промолчала.

– Когда же сейчас? Завтра или послезавтра.

– Мне не долго собираться: платья уложила, связала - вот и все. Слава богу! Хоть бы скорее уж!
– не выдержала Христя.

Колесник поглядел на нее подозрительно. Христя сияла от радости.

"Разве она радовалась бы, если б имела что-нибудь против меня? подумал Колесник. И мысли его стали спокойней.- А может, и ее надувают, обманывают".

– Послушай- сказал он вслух Христе, которая уже собралась снимать с вешалки платья.

– Что?

– Ты знаешь, зачем Здор прислал тебе меду? По совести скажи!

Христя только пожала плечами.

– А я почем знаю. Вчера на лугу я виделась с его женой. Она рассказывала мне, что они разбогатели, что муж остался дома на пасеке. Может, по старой дружбе,- они были хороши с моей матерью,- и прислали этого меду.

– Как же, по дружбе! Сегодня Здор приезжал покупать лес.

– Вот оно что! Ну, теперь я понимаю, чего Одарка рассердилась, когда ее сынишка намекнул, чтобы она не забыла сказать мне про то, что велел отец. Значит, это про тот самый лес.

– То-то. Они, вишь, хотели через тебя дельце обтяпать, да сорвалось.

– А я-то тут при чем. Мой, что ли, лес? Я, что ли, буду его продавать?

– Ведь вот поди ты! Ах! Дьявольщина!
– крикнул Колесник и, почесав затылок, ушел к себе в комнату.

Христя заметила, что Колесник чем-то озабочен; постояв, она побежала за ним в комнату, чтобы узнать, в чем дело.

– Что крушит бедную головушку дорогого моего батеньки?
– ласково спросила она.- Скажи мне. Откройся своей доченьке!

Колесник обернулся. Перед ним стояла Христя, та прежняя Христя с розовым личиком, с искристыми черными глазами, которая так влечет, так манит к себе. На душе у него просветлело.

– Ах, Христя, Христя!
– произнес он, обнимая ее.- Если б ты знала будто сто змей впилось мне в сердце.

– Что же случилось?

– Эх!
– махнул Колесник рукой.- Это имение - черт бы его побрал!
– не даст мне дожить спокойно! И зачем я его покупал? Чтобы покой потерять. Чувствую, не уйти мне от беды. Вот осень придет - будет съезд,- сказал он уныло и смолк.