Чтение онлайн

– Моя пташечка-канареечка,- ласкался он к Христе.- Дождемся лета, и я завезу тебя в такую сторонку, какая тебе и во, сне не снилась. Ты только подумай: гора, на горе в густом саду дом, по одну сторону горы - пруд, по другую - лес. Лес - как бор, огромный, дремучий. Хоть в рубашке, хоть нагишом бегай по нему - никто тебя не увидит, разве только певчие птицы с тобой поздороваются.

– А соловьи там есть?
– ласково спросила Христя.

– И соловьи, и кукушки, и чижики. Каких только птиц там нет!

Христя вскочила и, хлопая в ладоши, стала бегать по комнатам как оглашенная.

– Боже, боже!
– кричала она.- Дай мне заснуть на всю осень и зиму, чтобы я оглянуться не успела, а уж весна идет. Чтобы проснулась - а на дворе весна. Или оберни осень в весну. А то ведь так еще долго ждать. Господи, как долго. Пойдут осенние дожди, грязь начнется, распутица. Туман окутает весь свет - дышать нечем. Сиди дома и пропадай с тоски. А там еще зима: снег, морозы. И опять сиди дома, носа ведь на улицу не высунешь, а то отморозишь. И тогда только весна. О господи, как долго!

– Дурочка ты моя! Больше ждали - меньше ждать осталось.

– Где же этот рай? Как он называется?
– с беспокойством спросила Христя.

– Веселый Кут называется.

– Веселый Кут? Веселый Кут. Это около Марьяновки.

– Он самый. Знаешь?

– Слышала о нем. Там дворец есть. В Марьяновке про этот дворец такие страсти рассказывали.

– Чего люди не выдумают. Дело известное, пустует усадьба. Рушится все без призора.

– Ты меня и в Марьяновку повезешь?

– Повезу, дочка.

– Я в церковь туда поеду. Всех своих знакомых в церкви увижу. Они меня не узнают. А я всех узнаю. Вот будет радость! А что, если приедет туда твоя жена и накроет нас с тобой? Ах ты, скажет, такая-сякая? Да и острижет мне голову, эти шелковые кудри?

– Выдумываешь бог знает что. Не приедет она без моего разрешения. Не посмеет. Заживем мы там с тобой, как первые люди жили. Знаешь, как Адам с Евой? Голенькие...- И у Колесника глаза загорелись, как угли.

– Ах, старички, старички, все беды от вас!
– лукаво погрозила ему Христя.

Колесник привлек ее к себе и толстыми губами чмокнул в покрасневшую щечку...

Настала осень: дожди, туманы, грязь невылазная. Христя всю осень не выходила из дому: сидела и от скуки вышивала сорочки. Навышивала и себе и Колеснику и хоть бы заглянул кто-нибудь, живым словом обмолвился. Как-то забежал к Колеснику по делу Проценко. Христя спряталась. Они долго о чем-то толковали. Проценко даже горячился.

"Он как будто еще красивей стал",- думала Христя, заглядывая в дверную щель.

Вечером к чаю вышла и Христя, сам Колесник позвал ее. Чай пили вместе. За чаем Проценко разошелся - все рассказывал смешные побасенки: Христя смеялась, а Колесник только мрачно на все поглядывал.

– Ты что-то очень сегодня смеялась,- сказал он ей, когда Проценко ушел.

– А что?

– Ничего. Не захотелось ли старика на молодого сменить? Смотри мне!

Христя ничего ему не сказала, только дала себе слово никогда не выходить, когда будет Проценко. Так она и сделала.

Как-то Колесник сам это заметил, но она и на этот раз не вышла, отговорилась нездоровьем. Колесник был рад. "Видно, допекли ее молодчики", - думал он.

Христя дождалась воскресенья, оделась понарядней и вышла из дому. Улицы кишмя кишат народом; как детва в улье, так и снует, так и кружит толпа.

Христя надела черную шубку, отороченную серым каракулем, серую каракулевую шапочку. Мороз алой краской разрумянил ее и без того свежее личико, как художник, подрумянил пухлые щечки. Хороша, пышна и свежа Христя, будто красная ягодка в кистях белого цвета. Кто ни пройдет, на нее заглядится.

– А это кто? Что это за незнакомка?
– всякий раз слышала она, когда проходила в толпе.

– Да ведь это содержанка Колесника.

– Так это она? Ого-го! Хороша, черт побери!

В толпе молодых дам и барышень она заметила Проценко. "Ну-ка, узнает или нет?" - подумала она и направилась прямо навстречу ему. Проценко шел посредине и что-то рассказывал, молодые барышни весело смеялись, и смех еще больше его подзадоривал. Христя подходила все ближе и ближе, уже десятки любопытных глаз уставились на нее из-под черных бровей. "Кто это?" донесся до нее тихий шепот. В это мгновение Проценко взглянул на нее. Кажется, если бы грянул гром, он бы так не испугался, не прервал бы так внезапно веселый разговор, как при этой неожиданной встрече. Его глаза скользнули по ней и мгновенно спрятались под ресницами.

– Ты озябла?
– обратился он к белокурой даме, которая шла под руку с ним.

Та что-то пропищала, и они прошли мимо. Христя прогулялась вдоль по улице и, свернув в другую, медленно пошла домой. Смеркалось, мороз крепчал, в темно-зеленом небе загорались звезды, на улицах зажглись фонари. Шум понемногу стихал, слышны были только короткие возгласы прохожих, спешивших домой. Христя шла медленно, не торопясь. Ей было досадно. "Ишь, дома руки готов лизать, а на улице встретил - отвернулся. Как же: он с барышнями гуляет, а я кто!.. Содержанка Колесника, только и всего..." От тоски у нее сжалось сердце. Понуря голову, она, словно что-то потеряв, уныло брела домой. И вдруг:

– Здравствуйте! Гуляете?
– И перед ней как из-под земли вырос Проценко. Она молчала.

– А Константин Петрович дома?
– снова спросил Проценко.

Христя гневно взглянула на него.

– Чего вы лезете ко мне, когда я одна? Чего вам от меня надо?
– резко сказала она.- Мало вам было моей девической чести?

– Вы сердитесь, что я не поздоровался с вами на улице? Там была моя жена. А с вами мы невзначай встретились, я пока сообразил, что надо поздороваться,- мы уж разошлись.

– Я одно хочу знать: зачем я вам нужна?

Проценко стал что-то лепетать о прошедших днях, которые были так прекрасны и промелькнули так быстро.

Христя рада была, что все это произошло неподалеку от квартиры. Она вбежала на крыльцо и изо всей силы дернула звонок. Дверь выбежал открыть сам Колесник.

– Константину Петровичу нижайшее почтение!
– любезно сказал Проценко.

– А, это вы?

– Проводил вот их,- сказал Проценко, показав на Христю, которая не пошла, а побежала по лестнице наверх.- А теперь иду домой. До свидания.