Чтение онлайн

"Скорей! Скорей! Хлопот еще пропасть, работы много!" - знай причмокивал Колесник.

И в самом деле пришлось ему в этот день набегаться. От Лошакова он помчался к своему председателю. Сказал ему, что был у Лошакова, поздравил его. Потом издалека намекнул, что дворянство, вероятно, даст обед, хорошо бы и земству почтить такого человека. Председатель только поддакивал. Надо бы, надо. Только на чей же счет? На счет земства как-то неловко.

– Зачем же на счет земства? У земства и так большие траты. А я бы вот что сказал, если слово мое к месту. Прикупил я себе недавно землицы - так, хуторок! И хотелось бы мне эту землицу вспрыснуть. Вот под видом земского обеда - я бы уж не пожалел сотню-другую.

– Так чего же?
– спросил председатель.- Готовьтесь.

– Так вы согласны? Я и Лошакова пригласил. Попросите еще вы от своего имени. Скажите только, что это от земства ему честь.

– Ладно, ладно! Да у вас прямо гениальная голова!- воскликнул председатель.

– Была когда-то,- ответил Колесник.- А теперь чем дальше, тем глупее делается.

От председателя Колесник махнул к членам. Там он уже просто говорил, что председатель велел ему устроить обед для Лошакова и приглашает их на этот обед.

От них Колесник поехал по лавкам разузнать цены, сделать кое-какие закупки, кое-что заказать. Знакомый лавочник рассказал ему, что совсем недавно у него уже забрали целый воз всякой провизии.

– Зачем?

– Дворянство дает обед Лошакову. Все для этого обеда.

– А когда этот обед?

– В субботу.

А Колеснику только того и надо. Он как вышел от Лошакова, еще тогда думал, когда бы лучше устроить этот обед. "Нынче еще четверг,- думал Колесник,- пятница... в субботу дворянский обед. Ну, а в воскресенье наш... Подряд, один за другим. Отлично. Идет".

И Колесник тоже заказал целый воз всякой снеди. Оттуда он поехал за винами, брал все самые дорогие, самые выдержанные и водку всякую: двойную, английскую, адмиральскую, железнодорожную, в бутылках и штофах, во флягах и графинах, ром, коньяк... "В вине их, чертей, утоплю,- думал он, пробегая длинный перечень всевозможных напитков.- Так оно и получится: "Карай врага хлебом-солью". И он почувствовал вдруг при этой мысли, как жжет, щемит у него сердце. Жаль ему стало денег, которые он тратит на все это. "Подумать только - триста рублей, а ведь дай бог, чтобы хоть половина приглашенных пришла. А что, если обманет сам пан, черт этакий, не приедет?.. Лучше не думать, ну его совсем! Заварил кашу - надо расхлебывать".

И он поскорее погнал коня от лавки. Немало еще в этот день пришлось ему поколесить по городу. К булочнику, к мясникам, повара нанять, да не какого-нибудь завалящего, а такого, который знал бы все барские причуды. Чуть не до вечера разъезжал Колесник по городу, а тоска охватывала его все больше и больше.

– Где это ты пропадал, папаша?
– встретила его на пороге Христя, разряженная в новое платье: белые рукава сорочки красиво расшиты цветами, юбка оранжевая, такая яркая, что прямо, кажется, сейчас загорится на ней, только корсетка из дорогого бархата темная, да и на ней, спускаясь с шеи, сверкают золотые дукаты и разноцветное монисто. В венке из цветов и крещатого барвинка, белолицая, румяная Христя так мило посматривала своими черными глазками, что и каменное сердце дрогнуло бы при виде такой красавицы. А разве оно у Колесника каменное?

Увидев ее, он весь затрепетал. Куда девалась недавняя тоска, глаза загорелись от радости, угрюмое лицо осветилось легкой улыбкой.

– Та-та-та... ишь ты, как разрядилась, моя доченька,- рассыпал он мелкий веселый смешок.- А я как дурак мыкаюсь по городу и морю мою доченьку голодом.- И, подойдя к Христе, он смачно чмокнулся с нею.

– Где был? Говори, где был? К другим бегал? Лучших искал?
– спрашивала она, обвиваясь вокруг него, как хмелина, и улыбаясь, как алый цветочек.

– Деньги мотал, дурак! Не знал, куда девать, так в городе чуть не встречному и поперечному раздавал.

– Зачем? Лучше бы ты доченьке хатку купил. Маленькую хатку с садиком. И твоя доченька сидела бы там, как пташечка-канареечка, песни бы пела да своего седенького батеньку поджидала.

"А в самом деле?" - подумал он.

– Куплю, куплю, только не сейчас. Дай хоть немножко дух перевести. Зажали твоего батеньку. Вот готовься к пиру. Скоро пир будет.

– Какой пир?

Колесник рассказал все Христе. Потом, блестя глазами, начал:

– Ты у меня хорошая, послушная дочка, послушайся-ка меня. Лошаков это пан большой, он все может и давно на меня как черт на попа глядит. Вот если придет он, перетяни его на мою сторону. Перетянешь - красивую тебе хату куплю, и не с одним, а с двумя садиками.

– Руку!
– крикнула она, выпрямляясь во весь рост. Глаза у нее сверкали, на лице играла улыбка, с каждой минутой она становилась все краше, словно красуясь, сама говорила ему: смотри, мол, любуйся... есть ли такой человек на свете, который устоял бы перед моей красотой?.. Да разве твой Лошаков устоит?

* *

*

В воскресенье около квартиры Колесника то и дело останавливались кареты, коляски и фаэтоны, из них выходило всякое панство и направлялось прямехонько к парадным дверям, а в этих дверях (зрелище доселе в городе невиданное) стоял огромного роста швейцар со здоровенной булавой в руках, в парчовом картузе, в кафтане, обшитом золотым позументом. Перед каждым гостем он вытягивался в струнку, как-то по-особенному размахивал своей булавой, отдавая честь, и пропускал гостя в распахнутые настежь двери. Народу собралось поглазеть на это чудо видимо-невидимо - вся улица с обеих сторон была запружена народом так, что не пройти.

– Ах, чтоб его! Что это он выделывает?
– изумлялись рабочие, глядя, как замысловато вертит швейцар своей булавой.- Помахает, помахает перед носом, а тогда и пустит.

– Это он под нос им сует: дескать, понюхай, чем пахнет!
– ответил кто-то, и в толпе раздался смех.

– Ну и церемония. Это не по-нашему. Так только в Москве бывает. Вот тебе и Колесник! Первый человек в городе,- говорили зажиточные хозяева-ремесленники, которые нарочно вышли поглазеть на церемонию.

– Ну, какого черта вы тут собрались, глаза пялите?
– услышали они в раскрытое окно квартиры Колесника.- Ступайте, ступайте, пока не разогнали.

– Сам говорит. Сам. Видели? видели? Краснорожий такой да сердитый.

– Кто сам?

– Да кто же - Колесник, конечно.

– Эге-ге. А давно ты рыбой да тухлым мясом торговал?

– Ведь вот поди же. Забыл уже. Вишь, начальство какое!

– Знаете что? Лучше подальше от греха, давайте пойдем по домам. Чего там глядеть, как паны бесятся.

– Не хочешь, так ступай себе. А мы хоть раз в жизни поглядим, как они пируют.

– Смотрите, как бы вам в глаза не наплевали.