Чтение онлайн

Мы снова вернулись на это место. Уже вечером. Спустились к Сене по лестнице.

Но чтобы подняться по другой лестнице, находившейся напротив, нужно было перейти по тонкой перекладине, так как вся платформа была залита водой.

– А давай пойдем, – предложила я.

– Не-а, мы что, сумасшедшие? Глупость какая то, – ответил Эрик.

И все же мы потихоньку двинулись. Остановились посередине. Но тут волна – и мы оказались по колено в воде.

Оказавшись на лестнице, мы громко засмеялись, а какая-то ребятня сверху, видно, наблюдавшая за странными чудаками, громко захлопала в ладоши. Когда мы поднялись и поравнялись с ними, они пропели французскую шутливую песенку. Меня все это позабавило. А Эрик напрягся. Оказывается, они пели песню о том, что сегодня у нас будет секс. В общем, они не ошиблись, хотя сексом это назвать трудно. Мы просто целовались всю ночь напролет. Все-таки Париж действительно самый романтичный город.

Эта поездка вызвала во мне бурю эмоций. Я хотела запомнить каждое мгновение, каждое переживание, сохранить ощущение необыкновенного счастья. Почему? Да, наверное, потому что я думала, что эта поездка будет последней, так как наши отношения окончательно зашли в тупик.

Но судьба распорядилась иначе, и мы снова встретились. Тринадцатого октября 2009 года у Эрика должно было состояться открытие персональной выставки фотографии. И он пригласил меня. Я, конечно, согласилась. Хотелось встретиться с ним, с моей любимой французской кухней, с красивыми витринами, с Айзаком. Я так соскучилось по Эрику, по его «май Бьюти», по его всегда свежему запаху, по его манере восхищаться мной, по нашим философствованиям и, наконец, по Парижу, его красоте.

Эрик на этот раз почему-то встретил меня прохладно, без лишних слов и эмоций. И я сдерживала свои чувства. Перекусив в одном из ресторанов устрицами и запив их вином, мы отправились к месту нашего временного пребывания. Кораблик-дом расположился прямо на Сене. Спуск к нему был достаточно опасен: отсутствовали некоторые ступени, а оставшиеся были очень скользкими. Но зато, когда я вошла в этот дом на воде, я сразу в него влюбилась. Двести метров в длину и сто в ширину плавучего пространства с тремя спальнями, несколькими ванными комнатами, кухней, даже с камином и фортепьяно. В общем, настоящий дом, но только на воде.

Как там было уютно и мило. Цена этого счастья равнялась цене маленькой комнатки в гостинице. Дом на воде находился совсем недалеко от галереи, где должна была состояться выставка. На следующий день мы отправились туда, чтобы подправить кое-какие детали – перевесить картины, выставить свет, расположить плакаты. Надо сказать, что я дала ему немало дельных советов. Затем мы отправились забирать из аэропорта его маму и сына.

Мама Эрика, как всегда, была на высоте. Шикарно одетая, с прелестной улыбкой, роскошная ухоженная француженка. Айзак был в черной шляпе и в костюме, поэтому смахивал на своего кумира Чарли Чаплина. В его восемь у мальчика был совсем неординарный вкус: он отличался любовью к бабочкам и галстукам. Маленький денди оценивал на качество и цвет не только свою одежду, но и окружающий мир. «Это красивая машина. Это ужасно. Это красивый дом. Этот безобразный». Вопросы красоты у восьмилетнего мальчика стояли на первом месте. Видимо, это качество передалось по наследству: ведь Эрик считался специалистом в области красоты. С Айзаком я была очень дружна. Он чудесно ко мне относился. А его родственники даже нашли, что мы похожи.

Дом на воде даже этого маленького ценителя прекрасного привел в настоящий восторг. И Эрик получил сыновнее одобрение. На следующий день Айзак ни в какую не хотел выползать из этого райского местечка для детей и взрослых. Когда его оставили на мое попечение, вытащить Айзака на прогулку оказалось невозможно. Дом отвечал всем эстетическим и практическим целям. Мама Эрика была, конечно, милейшим созданием, но она, хоть убей, не могла запомнить мое имя. И все три дня, что мы находились вместе, упорно называла меня Мишель – именем мамы Айзака.

Наконец наступил день открытия выставки. Эрик попросил меня не надевать вечернее платье. Это у них не принято. На французской выставке народу оказалось больше, чем на московской. Фуршет был на высоте, присутствовали даже суши. Надо сказать, на этой выставке только одно обстоятельство приводило меня в замешательство: фотография его бывшей девушки Линды красовалась на центральной стене. За день до открытия я устроила по этому поводу скандал. Меня для выставки он тоже фотографировал, но моя фотография в эту серию не вошла. Может, она не очень получилась. Но во всяком случае она была гораздо интереснее некоторых из представленных, где, например, был изображен железный гараж. Я же лучше гаража!

Так вот, на открытии присутствовала вся семья Эрика во главе с сестрами и кузинами. Все они столпились возле фото Линды. Я стояла неподалеку. Все высказывали свои комментарии по этому поводу. Какие, я не знаю, мне оставалось только догадываться.

Зато на выставке я познакомилась с русской барышней, которая была замужем за французом. Она, кстати, вышла за него замуж всего через двадцать дней после знакомства. Моя новая знакомая рассказала мне о некоторых тонкостях эмигрантской жизни. Это немного меня успокоило и чуть уменьшило ком обиды, пожирающей меня изнутри.

Затем я увидела друзей Эрика, у которых мы гостили в Коста-Рике и на Корсике. Все они назавтра пришли к нам на ужин. За час до их прихода на корабле отключили свет и воду, потому что Доминик, сестра Эрика, включила блэндер. Мы зажгли все существующие в домике свечи и самоотверженно с Эриком и его мамой принялись разыскивать продукты и предметы в кромешной темноте. Такое невозможно было представить и в страшном сне.

Естественно, подготовиться к приходу гостей мы не успели.

Оказалось, что гостей тринадцать. Для части присутствующих французов это было очень плохой приметой. И сидеть за столом в количестве 13 человек не стали. Поэтому ужинали частями. Сначала восемь. Потом семь. Дом, как и предполагалось, удивил даже бывалых. Я крутилась как белка в колесе: тому подай, этому принеси. Так как я одна знала, что где лежит, основная забота о гостях легла на мои плечи. А еще я, конечно, немного попела под фортепиано свои любимые песенки. Многие сделали комплимент моему голосу.

Вскоре гости разошлись, оставив после себя гору посуды, сотовый телефон, детские носки и шарф. Эти предметы дожидались, когда память вернется к их хозяевам.

Телефон дождался. А вот носки и шарф и поныне лежат, покинутые и забытые. С Эриком в этот раз мы круто поругались, потому что я не сдержалась и накричала на него при всех. Сорвалась. Поэтому ушла спать в другую комнату. На следующий день, проснувшись, я попросила отвезти меня в аэропорт вместе с его родней. Там я и собиралась пробыть два оставшихся дня, поскольку в доме, где меня не любят и не ценят, а называют другим именем, я оставаться не хотела. Но он сказал, что сначала избавится от родственников, а когда вернется, займется мной. Вернувшись, он попросил прощения. И оставшиеся два дня мы провели в любви, в нежности, в наших сумасшествиях, импровизациях, мечтах, в танцах, во взаимном обожании.

Поэтому, когда в аэропорту я оказалась перед стойкой регистрации, мне очень захотелось не улетать, а сдать билет и вернуться к нему. Я позвонила, чтобы сказать ему об этом. Но его уже снимали для телепрограммы и он не мог со мной говорить. Я была готова остаться с ним навсегда и никуда больше не уезжать, но как назло обстоятельства препятствовали реализации моего решения.

Странные жизнь подкидывает головоломки, порой их невозможно разгадать. Именно в это время я получила информацию из Москвы от радио, где я работала Мне сообщили, что мою программу закрыли. Это было еще одно «за» то, чтобы остаться. И в голове вертелся вопрос-сожаление: «Ну почему он меня не проводил?» Ведь впервые в жизни я не хотела возвращаться в Москву.

Мои обиды

После маминого дня рождения я собралась в очередную поездку в Грасс. Всю эту неделю я думала и сомневалась, возвращаться ли мне к Эрику. Я советовалась со всеми, кто встречался на моем пути. Я задавала себе и людям, как знакомым, так и малознакомым, один вопрос – как мне поступить. С одной стороны, он очень близкий мне по духу мужчина, с которым я, находясь 24 часа в сутки, чувствовала себя комфортно, с которым было всегда интересно и при виде которого у меня поднималось настроение, но с другой стороны…