Чтение онлайн

– - Самогон из королевских подвалов.
– - Девица огрызнулась без всякого удовольствия и протянула ему лекарство. Но отдать не успела, так и застыла с вознесенной рукой.

...
– - Мета, радость моя!
– - патетически возгласил возникший на пороге кухни всадник Роханский.

– - А не пошел бы ты?..

– - Не препятствуйте детям приходить ко мне, -- с некоторой угрозой в голосе заметил Канцлер.

– - Детям -- ладно, пускай приходят. А ты катись.

– - Очевидно, дети -- это я, -- сказал Даг, выглядывая из-за хилого Канцлерского плеча.
– - Так что, если верить прекрасной моне, я могу остаться.
– - Он оглянулся на Всадника: -- А вы ступайте, друг мой, посидите где-нибудь. Здесь все-таки живые люди. Авось не съедят...

Мета прыснула в перекинутую на грудь косу.

– - Чего надо?
– - сказал Пашка, верхом усаживаясь на единственный стул, выглядевший аристократом среди плебейских табуреток. Было между этим стулом и Пашкой что-то общее. Не в окружении, и не в количестве благородных предков. Что правда, Пашка не особенно трудился над доказыванием своего высокого происхождения. Барон, любил говаривать мессир Павел, он и в Африке барон, и кого интересует, если сегодня этому барону не на что пообедать. Главное, чтобы вокруг люди были хорошие.

– - Ну?
– - повторил он, глядя на Дага в упор синими глазами.

– - Баранки гну!
– - немедленно взъярился Даг.
– -Балаган на площади -- ваших рук дело?

Барон Эрнарский выразительно покрутил пальцем у виска.

– - Я, конечно, не люблю государыню. Не люблю и за государыню не почитаю, но в невинных людей стрелять это не повод.

– - Не повод, -- плохо понимая, куда он клонит, согласился Даг.

– - Тем более, если мы, по-твоему, такие дураки или сволочи... уж не знаю, за кого ты нас держишь...

– - За дураков.

– - Спасибо на добром слове.
– - Пашка, не сходя с места, учтиво поклонился.
– - Может, мы и дураки, но не настолько, чтобы не подобрать жертву королевской охоты. Нате, любуйтесь. Выключатель в коридоре.

Канцлер, до сих пор изображавший молчаливую галлюцинацию, покорно шагнул за дверь. Крохотное пространство кухни налилось желтым светом, запрыгали, бледнея, привязанные к фитилькам свечей огоньки. Ночь за окном отодвинулась.

Даг остолбенел.

У окна, задумчиво катая в щербатом блюдце сплюснутую пулю, сидел Хальк.

– - У нас проблемы, -- пользуясь Канцлерским жаргоном, сообщил Даг.

– - Это у вас проблемы, -- поправил вежливо Гай, мятежный внук генерала Сорэна, который в числе прочих обнаружился на кухне при включении электричества.
– - У вас и у вашей легитимности. Так что милости просим.

Это означало -- если не в дипломатических выражениях -- посылание далеко и без удобств.

– - Милости -- это когда по-хорошему. Это когда я просил вас не соваться. А вы плевать хотели на мои просьбы.

Гай гнусно хмыкнул и заметил, что лояльность по отношению к державе -- это хорошо, но почему бы не воспользоваться моментом? Почему они должны ждать, молчать и терпеть? Если они знают, что государыня и ее государство... далее было уже нецензурно. Во многом Гай оказывался прав (кроме употребления непристойностей в дамском обществе), но сказать ему об этом было нельзя никак. Во-первых, потому что Даг находился, что называется, при исполнении, какая уж тут дружба. А во-вторых, что это за дружба такая -- толкать людей в пекло? Орденов им на шею никто не повесит...

Почему-то вспомнились глаза Яррана -- после того, как он, наконец, отыскался и встречал Дага на подъемном мосту Твиртове, чтобы сообщить, что никого уже нет. Ни Канцлера, ни государыни.

– - Передай своим приятелям, -- сказал Ярран, -- что я разнесу по кирпичику весь этот гадюшник, если только они посмеют рыпаться. А если откроют Ворота -перевешаю на фонарях. Невзирая на дружбу и прочие тонкие чувства.

– - Здесь будут войска, -- сказал Даг.

– - В квартире?
– - осведомился Гай невинно.

– - И в квартире тоже. Так что если ты, Командор, не намерен сдать мне шпагу и отправиться под домашний арест, собирай людей и топай. Это я тебе говорю как частное лицо.

– - Люди!
– - воззвал Гай трагически.
– - Это что же получается?! Меня, Командора и прочая-прочая... носителя императорской шпаги в тридцать шестом колене... какой-то вшивый барон гонит с родной кватеры!

Народ безмолвствовал.

– - Будут стрелять, -- пообещал Даг.

– - Будут, -- подтвердил Канцлер авторитетно.
– - Сам был у государыни и приказ получил. И исполнять намерен. Королевская легитимность -- дело кровавое.

Наносное веселье скатилось с Гая. Остальные давно уже не веселились, и молчание в кухне висело такое, что даже тараканам было тошно.

– - А ты что скажешь?
– - Гай повернулся к Хальку.
– - Ты во все это веришь?

Хальк двумя пальцами поднял с блюдца пулю.

– - На, попробуй, -- предложил он Гаю.
– - Приятного мало. Несмотря на то, что Мета такая умелица.

– - Философствовать мы будем после, -- помолчав, сказал Даг. Можно было, конечно, в который раз объяснить, что он не хочет, чтобы их наивностью воспользовались другие, менее честные и чистые. Что он не хочет очередного Вторжения, что у него просто нет сил второй раз держать Ворота и переживать смерти близких людей. Все это он наверняка успел бы сказать. Но не сказал.

Минута ушла. Они услышали за окном хруст кустов и настывшего коркой снега, и стало понятно, что они все в заложниках у этих заплеванных стен и собственной гордости.

– - Ну что вы сидите!
– - со звоном в голосе сказала Мета, и Даг вдруг увидел -- будто другими глазами -- свой брошенный на стол, в кучу окурков и лабиринт немытых чашек, чеканный в ножнах корд, и глаза Халька, и Роханского Всадника, и Мету, и Пашку Эрнарского, и ощутил волну стыда и ярости от того, что оказался не волен в своих решениях и поступках.

Бледные в синеву губы Халька шевельнулись.

– - Ну что ты бесишься?
– - сказал он тихо.
– - Все как нужно. Как ты хотел и как решил. Ты ведь дописал тот рассказ?

– - Да, -- сказал Даг, уже заранее зная, чем все кончится.

Хальк улыбнулся.

– - Вот и прекрасно. Помоги мне встать.

Рассказ назывался _Кузнечик цвета хаки_. Коротенький, в каких-нибудь шесть страниц, он написался быстро и совсем неожиданно. Слова возникали на бумаге, будто кто шептал их на ухо, и невозможно было противиться ходу событий и мыслей. Крошечный отряд новобранцев, вчерашних выпускников-гимназистов... Первые жертвы в непонятной чужой войне. Просто и без затей. Смерть на краю гнилого болота, осень, сказочно красивые березы там, где лес -- еще лес, и лист кружится в прозрачном стекленеющем воздухе, и беззвучно упадает на землю, на лицо лежащему. И нет сил стряхнуть...