Чтение онлайн

— Ладно, давай! — Ежик обрадованно потянулся к коробку, но прагматичный Пеструхин неожиданно спрятал руку за спину.

— «Давай» будешь при коммунизме. Давай мне твой импортный ручка, а я тебе давай этот вюлшебный порюшек, — продолжил он с восточным акцентом.

— Как! — Ежик даже вздрогнул. — Ручку, которую мне подарил папа?

Папа Ежика был нечастым гостем в его доме, жил где-то в другом конце города, но иногда все-таки наведывался и приносил что-нибудь яркое, заграничное. То ручку, то наклейку, то фломастер, то значок. Ежику это очень нравилось. Ни у кого в классе не было такого замечательного папы.

— Чтобы я тебе отдал папину ручку? — возмутился он. — Ни за что!

— Ну что ж, как говорится, хозяин — барин, — спокойно кивнул Пеструхин. — Не хочешь — не надо. Наше дело маленькое — предложить. Придется с Серым на пару космос осваивать. Только смотри, никому не проговорись… И вот еще что. — Пеструхин кивнул на коробок. — Это — последняя часть последней партии, которую дядя прислал мне с Байконура. Больше селитры не будет.

Важный Пеструхин хлопнул Ежика по плечу и пошел прочь по коридору Но не успел дойти до лестницы, как Ежик его догнал и сделка состоялась.

??

Место для запуска ракет выбрали безлюдное и зловещее — свалку унитазов и кухонных плит, расположенную на небольшом пустыре между школой и детским садом.

Ежик пришел раньше условленного времени и, ожидая приятелей, присел на разбитый унитаз, отражающий голубым фаянсом лунный свет. Ночное небо, поддерживаемое с одной стороны тремя тонкими высокими трубами химкомбината, а с другой — единственной, похожей на слоновью ногу, толстой низкой трубой домостроительного завода, это усыпанное звездами небо манило Ежика какой-то бездонной бесконечностью. Глядя в эту бесконечность, Ежик всегда успокаивался и забывал о своей никчемности, о которой ему не раз твердили в школе, да и мама тоже. Наоборот, он начинал ощущать собственную значимость — будто бы его житье на свете вовсе не просто так, а с вполне определенной целью.

Это место, где раскинулся маленький Ежиков мирок, называли «долиной смерти» из-за вечно коптящих небесный свод труб. Тем не менее, по субботам, когда комбинаты дымили меньше, можно было наблюдать блистание звезд и вялую туманность Млечного Пути.

Так Ежик и сидел, задравши голову, на краешке унитаза и размышлял о том, куда и откуда движется Вселенная, пока его размышления не прервал Серый, явившийся наконец на условленное место.

— Здорово.

Приятели по-взрослому пожали руки.

— Ну что, сделал?

— Готово, — Ежик показал гильзу из-под валидола с торчавшим наружу фитильком.

— Молодец.

— Слушай. — спросил Ежик, — неужели действительно долетит?

— А ты как думал! — уверенно подтвердил Серый. — Конечно же долетит. На селитре и «Аполлон» до Луны долетел, а уж твоя крохотная ракета еще дальше отправится. Вон видишь ту яркую звездочку у верхнего угла месяца?

— Ту, что чуть желтым отдает? — Ежик отличался острым зрением, особенно в темноте.

— Ну да, вроде… Но это не важно. Короче, эта звезда называется Янтарный Оракул. Это — огромная янтарная глыбина величиной в несколько тысяч таких планет как Земля. В середине этой глыбы — окаменелая космическая рептилия, из тех, что обитали в космосе, пока Вселенной не стал управлять Бог. Когда-нибудь Янтарный Оракул расплавится, тварь придет в себя и начнет пожирать галактики. Но это случится не скоро. Короче, соотношение топливного запаса, энергетической мощи и массы твоей ракеты таково, что она вполне может достигнуть Янтарного Оракула.

Неожиданно где-то рядом послышалось урчание, странное и громкое. От страха Серый вцепился в руку Ежика.

— Что это?

Ноги Ежика отчетливо ощутили вибрацию земли.

— Похоже на землетрясение.

Ломая кусты, на свалку вползло черное чудище величиной с автобус.

— Бежим! — взвизгнул Серый и, не разбирая дороги, бросился прямо на валявшуюся тут газовую плиту пропахшую многолетним жиром.

Но Ежик не стал прятаться, как-то вдруг поняв, что неизбежного не избежать. А между тем черный силуэт замер шагах в двадцати от приятелей. Чудовище издало протяжный жалобный звук, напоминающий всхлип тяжелораненого зверя, а потом зашипело как змея. Вглядевшись в тьму, Ежик различил тягач с прицепленной к нему цистерной.

Из кабины на землю спрыгнули два человека и воровато огляделись.

— Ну что, здесь? — спросил один из них.

— Пожалуй. — ответил второй — Лучше места не найти.

— А может, все-таки в реку? Ведь здесь город, а? Школа какая то рядом.

— Да ладно тебе! И так много времени потеряли.

Ежик слегка пнул Серого ботинком.

— Че, преступники какие-то?

Серый трусливо высунулся из-за укрытия и тут же вжался обратно.

— Слышь, Ежик, — прошептал, потирая разбитый лоб, — надо сматываться. Если они нас заметят, то утопят как щенков в своей чертовой цистерне.

Но Ежик сказал:

— Погоди. Давай посмотрим, что будет дальше.

А дальше было вот что: те двое, что выпрыгнули из тягача, подошли к задней части цистерны, отвернули вентиль, и в ярком лунном свете на землю заплескалась-потекла какая-то густая масса До Ежика и Серого донесся отвратительный едкий запах.

Известно, однако, что чем сильнее запах, тем он интересней. Поэтому Ежик с Серым дождались, когда странные люди опорожнили всю цистерну и уехали на своем кошмарном тягаче. Дождались потом, озираясь, подошли к образовавшейся луже и обнаружили там целое озеро какой-то черной смолы. Серый опустил в нее палочку и попробовал поджечь Палочка сначала потухла но вскоре смола на ней все-таки разгорелась. Правда, без пламени — фосфоресцирующее сияние, шипение и пузыри.

— Красиво! — прошептал Серый, не сводя глаз с этого чудесного явления.

— Красиво, — согласился Ежик.

Но тут из темноты раздался знакомый голос:

— Эй, пацаны!

Освещая себе дорогу японским фонариком, наконец появился великий и неповторимый Пеструхин. Известный затейник по части огненных забав, страстный меняла и перекупщик. Хитрый верткий, ловкий тип.

— Па-ба-ба-ба-а! — пропел он вступление к Девятой симфонии Бетховена, чтобы придать своему появлению больше пафоса. — Па-ба-ба-ба-а! Итак, господа, сейчас вы станете участниками величайшего исторического события. Все телевизионные каналы и радиостанции ведут прямую трансляцию с космодрома Байконур. Через несколько минут вы будете наблюдать старт сразу трех межпланетных кораблей, сконструированных великими изобретателями Пеструхиным, Сергеевым и Ежиковым. Эти корабли — апофеоз человеческого разума труда и воли — созданы, чтобы донести до чужих миров весточку от жителей планеты Земля. Смотрите и восхищайтесь! Кстати, Ежик, — уже спокойно заговорил Пеструхин, незаметно подмигнув Серому, — а ты снарядил свой корабль посланием иному разуму?

— А что, надо?

— Ха? — Пеструхин негодующе всплеснул руками. — А ради чего все это затевалось?

— Но я не знал. Да и что писать-то?

— А это уж твое дело. Пиши что хочешь, но без письма корабль в космос не отправляют. Нет смысла.

Ежик призадумался. О чем он мог написать? О своих похождениях на свалке химкомбината, где столько интересных вещей? Или о великой охоте на саранчу, которую они с папой устроили прошлым летом? А может, о белой шее Нинки Титовой, до которой так хочется дотронуться и даже, страшно подумать, поцеловать? А что, если написать сразу обо всем? Рассказать о небе, на котором по субботам звезды видны лучше чем в планетарии. Или про землю, которая уже освобождается от соленого снега. Да и о солнце неплохо бы написать, ведь без него жизнь была бы совсем тоскливой. Что еще? Хорошо бы отправить в далекие миры свои мысли и сны, а также попросить ответить на кое-какие вопросы. Например, видно ли из далекой галактики нашу Землю или хотя бы Солнце? А если видно, то как они выглядят? Интересно было бы еще узнать, похожи ли обитатели других планет на людей или они уроды, какими их изображают в журналах и кино? Спросить, не манит ли их Вселенная своей бесконечностью? Нравится ли им смотреть на огонь и слушать шум моря в ракушке? Но самое главное — это узнать: нельзя ли как-нибудь, если конечно, у них есть кислород в воздухе, навсегда переехать к ним, потому что здесь на Земле, маленьким живется не ахти.