Чтение онлайн

— Я знаю, — я подошла к нему и встала рядом. — Он — наш единственный законный щит. Если он умрет, я стану вдовой. А в Эдельгарде вдовы без сыновей либо уходят в монастырь, либо их выдает замуж король за того, кто ему выгоден. Меня заберут у тебя прежде, чем мы успеем покинуть эти земли.

Внезапно мой дар, словно обожженный холодом, послал сигнал тревоги. Липкая, серая аура, похожая на щупальца спрута, коснулась границ моего восприятия.

— Тише, — я прижала палец к его губам. — За дверью кто-то есть.

Прохор мгновенно изменился. Он выпрямился, его лицо окаменело, а взгляд стал тем самым свинцовым взглядом барона фон Шталя. Он отступил от меня на три шага, становясь за стол с инструментами.

Я успела лишь поправить волосы и сесть в кресло, приняв позу глубоко обеспокоенной жены, когда в коридоре едва слышно скрипнула половица. Агнесса. Она не могла не проверить, чем занимается «Барон-Мясник» наедине с молодой маркизой.

— Вы закончили осмотр, барон? — громко спросила я, и мой голос прозвучал ровно, со светской прохладцей. — Состояние моего мужа позволяет надеяться на лучшее?

Прохор гремел инструментами, складывая их в саквояж. Его голос донесся из угла комнаты — сухой и профессиональный:— Состояние маркиза критическое, но стабильное, маркиза. Я провел необходимую манипуляцию. Теперь всё зависит от ухода. И от того, насколько точно вы будете следовать моим инструкциям.

Дверь приоткрылась на пару сантиметров, и я увидела в щели кончик серого чепца экономки.

— Мадам Агнесса? — я обернулась к двери, приподняв бровь. — Вы принесли свежие полотенца, о которых я просила?

Экономка вошла в комнату, стараясь не смотреть на барона. Её аура дрожала от любопытства и страха.— Да, госпожа… Я просто хотела узнать, не нужно ли чего господину лекарю.

— Господину лекарю нужен отдых, — отрезал Прохор, не оборачиваясь. — И горячий отвар полыни в мои покои. Я закончил на сегодня. Завтра утром мы приступим к более детальному лечению. Маркиза, я оставлю вам список трав, которые нужно подготовить.

Я кивнула, играя свою роль до конца.— Благодарю вас, барон. Агнесса, проводите барона в северное крыло. И проследите, чтобы его людям подали ужин.

Прохор взял свой плащ и направился к выходу. Проходя мимо меня, он на мгновение задержал взгляд на моих глазах. В этом взгляде было всё: обещание, нежность, план действий и немой призыв держаться. Никто из посторонних не увидел бы в этом ничего, кроме сухой вежливости, но для меня это было равносильно клятве в любви.

— Доброй ночи, маркиза, — произнес он, слегка склонив голову.

— Доброй ночи, барон фон Шталь.

Когда дверь за ними закрылась, я наконец выдохнула, чувствуя, как мелко дрожат колени. Я осталась одна в спальне с маркизом. Тишина в комнате стала давящей.

Я подошла к окну. Дождь закончился, и сквозь тучи проглянула холодная, острая луна. «Мы вместе, — думала я, прижимая ладонь к стеклу. — Теперь мы действительно вместе».

Внезапно со стороны кровати донесся шорох.

Я обернулась.

Филипп д’Орсе лежал с открытыми глазами. В тусклом свете лампы его взгляд казался пугающе ясным. В нем не было и тени недавнего бреда или слабости.

— Вы закончили свои… секреты, Каталина? — прохрипел он. Его голос был слабым, но в нем отчетливо слышалась ядовитая насмешка. — «Прош»… Какое странное имя для барона. И какой странный взгляд у «лучшего хирурга», когда он смотрит на мою жену.

Мое сердце пропустило удар. Холодная волна ужаса окатила меня с ног до головы.Он слышал.

Филипп медленно приподнялся на локтях, его аура, до этого едва тлевшая, внезапно вспыхнула грязно-красным, хищным цветом.

— Ты думала, я совсем выжил из ума? — он криво усмехнулся, и на его губах выступила розовая пена. — Я чувствую твою связь с ним, Каталина. Она вибрирует в воздухе так сильно, что у меня болят зубы. Вы знакомы. И вы не просто знакомы.

Я сделала шаг к кровати, пытаясь вернуть себе самообладание. Мой разум лихорадочно искал выход. Смерть в его глазах боролась с жаждой власти.

— Вам приснился кошмар, Филипп, — сказала я, и мой голос был твердым, как лед. — Ложитесь. У вас был тяжелый приступ.

— Не смей со мной так разговаривать, — он перехватил мою руку, и его пальцы оказались неожиданно сильными. — Если я узнаю, что за игру вы ведете… если этот барон — твой любовник из прошлой жизни… я не просто убью вас. Я отдам вас Ордену Чистоты. Они любят таких, как вы. Тех, кто «возвращается».

Он смотрел на меня, и я поняла: он не просто подозревает. Он чувствует нашу инаковость своей извращенной алхимической интуицией. Мы для него — не люди. Мы — аномалии, которыми он мечтает завладеть.

— Спите, Филипп, — я надавила ему на плечо, используя свой дар, чтобы погрузить его в сон. — Вам это нужно.

Он попытался что-то возразить, но его глаза затуманились, и он бессильно откинулся на подушки. Моя сила на этот раз была грубой, почти насильственной. Я не имела права рисковать.

Я стояла над ним, тяжело дыша.План «тихого исцеления» только что сгорел. У нас не было недель. Возможно, у нас не было даже дней.

— Прохор, — прошептала я в пустоту комнаты. — Нам нужно спешить. Потому что старый паук начал плести свою последнюю паутину.

За окном снова завыл ветер, и мне показалось, что где-то далеко, на севере, ему отозвался колокольный звон монастыря Святого Луки. Наш сын ждал нас. И теперь цена нашего промедления стала смертельной.

Глава 11(Прохор/Генри)

Дверь моих покоев захлопнулась, отсекая тяжелый, пропитанный болезнью воздух коридоров маркиза д’Орсе. Я не стал зажигать светильник. Просто стоял в темноте, прислонившись лбом к холодной каменной стене, и слушал, как в ушах грохочет кровь.

Пять лет я тренировал свой разум быть стальным сейфом. Я вытравил из себя Прохора Ивановича — человека, который любил, смеялся и планировал старость в доме с верандой. Я стал Генри фон Шталем, Бароном-Мясником, который верит только в то, что можно потрогать пальцами или разрезать ланцетом. А сегодня… сегодня мой сейф вскрыли ржавым консервным ножом.

Руки мелко дрожали. Я сцепил их в замок, сжимая так, что хрустнули суставы.

«Это бред. Массовая галлюцинация. Индуктивный психоз», — мой внутренний медик лихорадочно перебирал диагнозы.