Чтение онлайн

Я поняла его план. Это была хирургическая дипломатия.

— Нам нужно, чтобы он жил, — продолжал Генри, понизив голос до шепота. — Он — твой юридический щит. Пока он жив, ты маркиза д’Орсе, хозяйка этих земель. Мой статус барона подтвержден Королем, но я здесь чужак. Если Филипп умрет сейчас, замок наводнят его родственники и Орден. Они разорвут нас.

— Значит, мы оперируем, — я кивнула, чувствуя, как внутри собирается холодная, расчетливая сила. — Я буду держать его. Я буду чувствовать каждый его вдох.

— Хорошо. Тогда слушай…

Следующий час мы провели в обсуждении деталей. Прохор рисовал на грифельной доске схему разреза. Он объяснял Гансу, как тот должен ассистировать с расширителями. Ганс слушал, кивая, и я видела, что этот человек прошел с Генри не одну такую «бойню».

Для всех это выглядело бы как магический ритуал, но для нас это был консилиум.

— Нам нужно золото, — внезапно сказал Генри. — Тонкая золотая проволока. Я видел её в лаборатории маркиза. Она послужит лучше, чем шелк, для сшивания тканей, которые постоянно находятся в движении.

— Я достану её, — ответила я. — И я подготовлю Филиппа. Он должен верить, что это единственный путь к его «бессмертию».

Я пошла в покои мужа. Там пахло болезнью и страхом. Филипп лежал, уставившись в потолок. Увидев меня, он попытался оскалиться.

— Пришла… моя верная жена… Вместе со своим «бароном»…

— Хватит, Филипп, — я села рядом, не давая ему начать атаку. — Барон фон Шталь поставил диагноз. У вас внутри гниль. Она пожирает ваше дыхание. Либо завтра вы ложитесь под его нож, либо к концу недели вы будете кормить червей.

Филипп дернулся, в его глазах вспыхнул первобытный ужас.— Нож? Он хочет… резать меня?

— Он хочет вырезать вашу смерть, — я наклонилась к нему, используя свой дар, чтобы внушить ему покой, смешанный с фанатичной верой. — Вы ведь хотели секрет вечной жизни? Это он. Очищение плоти от скверны. Барон сделает то, что не под силу ни одному магистру в Эдельгарде. Вы станете первым человеком, который пережил вскрытие груди. Это и есть начало вашего пути к бессмертию.

Мои слова падали в его сознание, как тяжелые капли. Я видела, как меняется его аура — из багровой она становилась тускло-золотистой. Жадность пересилила страх.

— Пусть… делает… — прохрипел он. — Но если он ошибется… Каталина… ты пойдешь на костер вместе с ним.

— Он не ошибется, — я встала. — Потому что я буду рядом.

Весь остаток дня замок гудел. Слуги таскали дрова для котлов — нам нужно было много горячей воды. Ганс в кузнице правил инструменты. Мадам Агнесса, видя мой ледяной напор, окончательно сдалась и лишь молча раздавала указания прачкам.

Я зашла в гостевые покои Генри под вечер. Он сидел у стола, проверяя заточку игл.

— Мы готовы? — спросила я.

Он поднял на меня взгляд. В нем была такая усталость и такая любовь, что у меня перехватило дыхание. Он встал, подошел и просто обнял меня, прижимая к себе.

— Если что-то пойдет не так, Клара… беги к конюшням. Ганс знает, что делать. У него есть золото и карта.

— Ничего не пойдет не так, — я уткнулась носом в его плечо. — Мы команда. «Сердце на ладони», помнишь? Мы вытаскивали безнадежных в Москве, вытащим и этого гада здесь.

Он поцеловал меня в макушку.— Завтра в полдень, когда солнце будет в зените. Мне нужно максимум света.

Я вышла от него, чувствуя странное воодушевление. Это была наша жизнь. Наш драйв. На грани между смертью и чудом.

Ночью мне приснился Семён. Он стоял на вершине заснеженной горы и держал в руках чашу с чистой водой.«Мама, — шептал он. — Поторопись. Лед начинает трескаться».

Я проснулась в холодном поту. За окном занимался рассвет — серый, тяжелый, предвещающий бурю. Сегодня была среда. День, который либо вернет нам надежду, либо окончательно похоронит нас в этих камнях.

Я подошла к окну и посмотрела на север.— Мы идем, сынок, — прошептала я. — Только дождись нас. Сначала мы починим этот мир, а потом заберем тебя домой.

В коридоре послышались шаги Ганса. Он нес жаровни с углями в соляную залу.

Операция века в Средневековье начиналась. И у нас не было права на ошибку.

– ---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Каталина осознает, что её дар начинает меняться: она не просто видит ауры, она начинает чувствовать движение крови в сосудах Филиппа на расстоянии. Но хватит ли этой силы, чтобы заменить аппарат искусственного дыхания в решающий момент?

Глава 13

Я вырос в мире, где операционная была храмом стерильности: кафель, бестеневые лампы, мерное гудение аппаратуры и слаженный ритм мониторов. Здесь, в соляной зале замка д’Орсе, моим «храмом» стал выскобленный добела дубовый стол, а «гудением» — треск дров в жаровнях и шум ветра, бьющегося в узкие окна.

— Ганс, спирт, — бросил я, не оборачиваясь.

В мою ладонь легла тяжелая глиняная бутыль. Я щедро плеснул дистиллят на руки, чувствуя, как обжигает кожу. В этом мире не было перчаток, не было масок, но я заставил Ганса и Марту обвязать лица чистым льном. Мы с Каталиной стояли друг напротив друга. Она уже сменила тяжелое платье на простую холщовую сорочку с засученными рукавами. В свете десятков свечей, усиленных зеркалами, она казалась не женщиной, а существом из иного измерения. Её глаза светились не лихорадкой, а той самой пугающей осознанностью, которая всегда делала Клару моим лучшим напарником.

— Готова? — коротко спросил я.

— Готова, — ответила она. Её голос не дрожал. — Я вижу его легкие, Генри. Твой диагноз верен. В нижней доле правого легкого — темное, пульсирующее пятно. Там гной. И он готов прорваться.

Я кивнул. Мой рациональный ум хирурга всё еще пытался найти логическое объяснение её «видению», но сейчас было не время для дискуссий. Если Клара говорит, что видит — значит, я режу там, где она указывает.

Маркиза Филиппа внесли четверо дюжих конюхов. Старик был в полузабытьи, его лицо приобрело землисто-серый оттенок, а губы отливали синевой. Он походил на мертвеца, которого забыли похоронить.

— Положите его, — скомандовал я. — И уходите. Все, кроме распорядительницы и моего помощника. Если я увижу чью-то голову в дверях — прикажу Гансу её отрубить.

Когда за слугами закрылась дверь, я повернулся к Каталине.— Анестезия. Твой выход.

Она подошла к изголовью стола и положила ладони на виски Филиппа. Я наблюдал за этим с профессиональным любопытством, смешанным с благоговением. Её аура, до этого спокойная, вдруг вспыхнула, окутывая голову маркиза мягким золотистым коконом.