Чтение онлайн

В это же время у девушки начались видения, в которых она то плавала наперегонки с юной русалкой, то скакала на седом кентавре, то целовала окровавленные руки зеленоглазого барда. Черты этого барда прояснялись изо сна в сон. Скоро Сандра представляла себе его лицо, будто недавно встречались.

Сара увлеклась буддизмом, пытаясь разобраться в себе. Одновременно стала активно посещать чаты ВДА и проходить программу, чтобы заново принять себя. Тут-то она по-настоящему и полюбила древнее имя Сара. Псевдонимом для программы выбрала тоже древнее, Кас-Сандра.

Почему - и сама не знала, только заново потянулась к мифам древней Греции, а легенды о провидице Кассандре перечитывала множество раз, пока не вызубрила наизусть. И выяснилось: так же, как троянская царевна, Сандра умеет предсказывать будущее.

Эта способность спасла отца от разорения. Следуя совету дочери, он вложил деньги не в стабильные тогда, а в новые, еще не зарекомендовавшие себя акции. И выиграл неверояно крупно, даже смог на кэш купить на окраине Фриско, в Мерседе, у озера домик для дочери. После этого знакомый родителей, давно мечтавший сорвать куш, стал допрашивать Сару о том, на кого поставить на ипподроме, она четко увидела черный ободок вокруг его головы и посоветовала не играть в азартные игры вовсе. Тот не послушался, вырвал из девчонки имя, затем, обнадеженный огромной удачей, проигрался, потому что оказался не в силах удержаться от погони за слепым авосем. Продулся, что называется, в пух и прах, причем до инфаркта.

Кас-Сандра почувствовала было себя виноватой, но тут уж за нее с двух сторон взялись и Фиана, и, конечно, митинги ВДА. Общими усилиями отговорили девочку от пустых страданий за личный выбор взрослого человека.

А Сандра вдруг обнаружила, что хорошо видит ауру или биологическое поле. Название это она уже знала из буддизма, теперь же поняла, наконец, что такое этот цветной туман над телами и вокруг них. Кроме того, она только сейчас сообразила, что другие ничего такого не видят. Сара начала изучать составные цвета ауры. Это давалось ей еще легче иностранных языков. Пришло и понимание связи прорывов в биологическом поле с болезнями, а через короткое время - и умение лечить, латая руками прорехи в ауре.

Сандра переехала из Купертино в Сан-Франциско и стала рекламировать себя, как гадалку и целителя. Сначала никто не звонил и было неуютно, но потихоньку к девушке начали обращаться. Скоро заработок хиллера позволил бросить переводы.

ВДА она не бросала, как не бросала буддизм. Однажды на ярмарке нетрадиционных методов лечения, где девушка иногда брала для работы будку, а иногда столик подешевле, к Александре подсела немолодая американка, аура которой переливалась малиновыми, голубыми и золотыми блестками, но где-то в глубине то и дело образовывались будто из ничего коричневые пятна. Сара догадалась: перед ней очень хороший, добрый, щедрый и исключительно образованный человек, которого одолевала ужасная болезнь, мозахизм. Девушка приложила руки к коричневым пятнам и ощутила глухую застарелую боль. Обычному лечению пятна не поддавались, а если исчезали, то появлялись снова и снова. Сара решила, что корни болезни прячутся в прошлых жизнях Деби, как назвала себя дама. Или все-таки детство?

На вопрос, обращалась ли она к психологу, американка ответила: - Если бы не обращалась, ты чувствовала бы не глухую, а пронзительную острую боль. Это не детство, это карма.

Наконец, до Сары дошло: перед ней сидела не менее сильная ясновидящая, чем она сама. Они с Деби беседовали о карме вообще и каждой из них в частности. Потом о буддизме и сотворении мира. Через короткое время стало ясно, что подружились. Деби пригласила Сару в гости, благо жила в том же Сан-Франциско, хоть и не рядом: у парка Золотых ворот. Женщины стали навещать друг друга.

А тут позвонила как-то Фиана, вся заплаканная, и рассказала историю недавней эмигрантки из России, девочки по имени Аэлита. Над жизнью девочки Кас-Сандра разрыдалась вместе с Фианой. И, едва закончив разговор, впала в глубокий транс, где увидела Аэлиту за какой-то машиной, которую сроду не встречала в жизни, но почему-то догадалась: это ткацкий станок. Агрегат выдавал ковер с сюжетом из мифологии, вроде бы греческой.

Следом новый сюрприз: телефонный звонок молодой дамы, назвавшейся Ундиной Уайт. Сандра почему-то выделила это событие из остальных. О причинах можно было только догадываться. Во-первых, голос показался странно знакомым, хотя никаких Ундин доселе в ее окружении не наблюдалось. Во-вторых, не только фантастика тронула в рассказе женщины. Без всяких сомнений, видение проскользнуло в сознание Ундины из какой-то далекой прошлой жизни, в которой ее звали Эвридикой. Неужели та самая? Песня, струны, лес, река и змея говорили, что именно так. И это третье. Но почему в самой Саре безотчетно всколыхнулась непонятная струна при рассказе Ундины? Существовала давняя, неощутимая ныне связь с Эвридикой ее, Сандры? Или не одна, а несколько? Неведомые нити? Кас-Сандра не могла ни нащупать их, ни вспомнить.

И, наконец, позвонил крайне интересный возможный клиент. Алон Зелмович Полинер жаловался на депрессию. При первых звуках его голоса Сара почувствовала всплеск эмоций, объяснить которые не умела, но всем своим существом провидицы понимала, что происходит или назревает нечто важное и ее жизнь скоро изменится. Связано ли это с зеленоглазым бардом или, может, Алон и есть он самый? Сандра спросила его в том же телефонном разговоре, играет ли Полинер на гитаре. В ответ услышала четкий смешок.

– Что-нибудь смешное?
– подозрительно поинтересовалась Сара.

– Да нет же, - как показалось девушке, с некоторой досадой ответил депрессивный больной.
– Вы угадали. И на гитаре, и сочиняю песни, и сам их исполняю.

– То есть, вы бард?
– в голосе Сары вспыхнула надежда.
– Простите, а какого цвета ваши глаза?

– Карие, с золотыми вкраплениями, - глухо сообщил Алон Зелмович.
– Но ты любила меня... А я тебя... Как дурак.

Не надо было быть ясновидящей, чтоб распознать страшное разочарование в этом невероятно знакомом голосе. Но вызвать в памяти и этот образ она все же не смогла.

С Кас-Сандрой поговорили по телефону. Фиана рассказала о демонстрации, Сара - о своем видении Аэлиты за ткацким станком. Обе подумали, и Сандра, наконец, сделала то, чего давно ожидала от нее Фиана: попросила адрес резервации.

– Я, правда, еще поразмышляю, надо ли мне ехать туда, смогу ли я там чем-нибудь помочь.

– Ты же целитель. Конечно, сможешь.

– Да, но я не представляю степень сложности, - впервые за время знакомства в голосе Сары послышалась неуверенность в себе.
– И объема работы. Там же очень много больных, причем одновременно. Мне страшновато за все это браться... К тому же, замешаны слишком серьезные этические проблемы...

– Да уж, - подумала Фиана.
– Этика мешает.
– И самой было не понять своей реакции и своего сарказма. Несколько раз она открывала рот, чтоб рассказать Кас-Сандре о встрече с Иосифом, но почему-то не решалась ни произнести его имя, ни завести даже отвлеченный разговор на эту тему.

– Но я еще подумаю. Сегодня у меня все равно встреча... С твоей соотечественицей.

– Ладно, - уронила Фиана.
– Дерзай. А я подумаю о ткацком станке.

На самом деле, думать тут было нечего. Она была хорошо осведомлена о том, что в резервации есть не только швейная мастерская для своих, но и небольшое собственное производство тканей, соответственно и, как минимум, три ткацких станка.

Лапни позвонила Аэлите. Та сегодня бодрилась и старалась не вздыхать и не жаловаться на судьбу.

– Умница, - похвалила ее Фиана.

Даже на мобильнике было заметно, как расцвела девочка на добром слове.

– Я хочу нашу завтрашнюю встречу провести в резервации. Ты у меня последняя по времени. Поедешь со мной? Походим там, посмотришь других людей... Поплаваем в бассейне...

– Ура!
– Аэлита заулыбалась.
– Я побуду с вами! Спасибо!

– Что-то не то я делаю, - думала потом Фиана.
– Она же моя пациентка. Выходит, и я имею дело с этической дилеммой?
– Лапни, как психолог, была хорошо осведомлена о запрете на сближение с пациентами. Но в данном конкретном случае сознательно закрыла на правило глаза.