Чтение онлайн

Родион Петрович вынес из пуни большую охапку сена, положил перед конем. Сказал:

– Елагин Дементий Федорович у меня.

– А я тут при чем?
– с показным от злости равнодушием отозвался Стройков, хотя сразу и смекнул, что ночь будет с разговором любопытным.Не забыть бы коня напоить, как остынет.

Он снял сбрую - подпруги, седло с звякнувшими стременами, уздечку и взвалил все на дрова под навесом.

Тут же поставил и коня.

Вышла хозяйка, встретить .званого гостя, Подала ему полотенце. Он умылся. Крепко растер лицо.

– Не забыть бы коня напоить,- напомнил он и хозяйке.

– Напоим и накормим, Алексей Иванович. Не беспокойтесь.

Стройков было первым поднялся наверх. Но перед последней ступенькой остановился, дождался хозяйку и, как положено, пропустил ее вперед, чтоб она видела его уважение к ней.

Вошел Стройков в комнату усталый и сумрачный, в пропыленной, выгоревшей гимнастерке. Глянул на Дементия Федоровича. Помнил, как приезжал, бывало. Раз вошел в чайную, молодой, красивый, с какой-то лихой искоркой в веселых глазах. Тогда же Стройков покосился на свою жену, с которой сидел за. столиком, и встал, поприветствовал издали Елагина. Тот подсел. За окном цвела дикая сирень, а дорога сияла в утренней дымке, и пахло хлебом.

"Хорошо, Алексей, а?" - сказал Елагин.

"Не обижаемся".

"Прежде самый опасный участок был".

"Тихо. Только глухари - звон на весь лес",- и Стройков опять покосился на жену.

Потом, дома, сказал Глафире:

"Чего это ты так на него глядела, будто сроду мужи"

ков не видела?"

"Интересный. Таких бабы любят".

"Ну, рассекреть. Может, и на меня моя жена хоть раз таким небесным взором посмотрит".

"Верный он".

"Как это, в смысле правильности жизни, что ль? Или на всю жизнь с одной, а от других баб убегает?"

"Сразу ему поверишь".

"А мне, значит, не доверяла? Почти год потребовалось, пока ты проводить разрешила. Это же какую надо было любовь вынести. А вот он, выходит, сразу бери и провожай".

"Одну. И всю жизнь, будто первый раз провожает.

Вот за это и любят таких... Бабы-то чуют!"

А потом как-то ночью вошел Стройков и сказал Глафире:

"В убийстве замешан. Арестовали".

"Кого?"

"А на кого ты в чайной небесным взором смотрела".

И не мог представить Стройков, что те глаза - глаза убийцы. Но поверил тому, что случилось что-то такое, что сошлось на двоих - кто-то один должен был исчезнуть с земли. Но что?..

Кажется, и не изменился с той поры Елагин, только вроде бы пострашели глаза, потому ли, что пришел из тюрьмы, или еще веяло на него тайной убийства.

Родион Петрович подставил к столу стул для Стройкова. Он с одного взгляда отметил и убранство стола, и количество бутылок и подумал: "Щедро встречает хозяин".

– Спасибо,- ответил Стройков на приглашение Родиона Петровича сесть, все стараясь понять, для какого разговора его пригласили, и чувствовал, что ждут его неприятности.

Он сел. Разговор первым не начинал. Он привык быть с людьми простыми, был с ними живее, увереннее. Здесь же его отчуждали и неизвестность столь срочного приглашения, и особое положение этих людей, и то, как приглядывался к нему Дементий Федорович.

– Сейчас, милый Алексей Иванович. Мы уже грянули за возвращение. Надо и тебе,- и он спросил, что налить, трогая бутылки, и так улавливал желание Стройкова.- Нальем чистейшей,- наконец уловил он желание гостя.

Юлия положила ему на тарелочку салата, от которого свежо и остро пахло луком и редиской.

Не знал и Дементий Федорович, с чего начать разговор, и не торопился.

– Давно я тебя не видел, Алексей Иванович.

– И я вас,- ответил Стройков, как будто был очень рад, что они наконец встретились.- И сказать - не думал, что увижу.

– Вот завернул по дороге.

– Родных нельзя забывать... Дело ваше, что же, в архив сбросили? спросил Стройков и поглядел на его рубиново блестевшие кристаллы "шпал" в петлицах.

Дементий Федорович с особой бережностью расстегнул карман гимнастерки и показал красный край партбилета.

– Чист!

– Это хорошо... Значит, с такой радостью. Будем!
– сказал Стройков и выпил, взял вяленого окунька, разорвал его.

Родион Петрович хотел еще налить Стройкйву, но тот отставил свою рюмку: он не выпивать приехал, а на раз"

говор.

– Л может, дело-то мое-в мусор, и вынести куда псда.-;г..шс?
– сказал Дементий Федорович.

– Нельзя. Вдруг что потребуется, а бумажки-то и нет.

ото для вас самого важно.

– Думаю, не потребуется.

– 1ак загадывать не надо.

А ты, пожалуй, и прав. Дело не кончилось. Врага найти и в землю втоптать. Я теперь злой. Рано тогда успокоился. Тут бы ыне жить.

Юлия тихонько поднялась. Пора и коня попоить. Вы"

шла, чтоб не мешать разговору.

Хотел выйти и Родион Петрович,, вернее, дал знать, что, если угодно, он выйдет, и лишь привстал, как Домен-.

тии Федорович взял сто за руку, придержал, глядя в это время на Стройкова.

– Ты знаешь, за что меня?

– Гак, слышал некоторые разговоры.

– Было письмо от Желавина, и там говорилось, будто Оы я был связан с бандитами, когда работал тут, в уезде. До меня были убиты двое секретарей укома и военком. Я же остался жив. Не странно ли? И это проскальзывало в письме.

– Во все это не верили,- сказал Стройков,- Но исчез Желавгш. Скрывать его последнее письмо никто не имел права. Письмо пошло.

– И дело началось?

– Как известно.

– А ты верил?

– Во что? Тут два вопроса: верили во что - было или не было?

– Но ответ один.

– А я, простите, отвечать не собираюсь. Говорите.

л я слушаю. Для того ведь пригласили. Но раз затронули-скажу. По капле собирал, старался. И народ помогал.

– Капля камень долбит,- сказал Дементий Федорович так не потому, что в чем-то хотел повинить Стройкова, а что не мог не сказать о незаметном мужестве людей, которые и продалбливают пути к свету и правде - без этого еще вон там бы...- показал Дементий Федорович куда-то,-среди черных и мрачных камней зябли до сей поры.