Чтение онлайн

Дементий Федорович поднялся на крыльцо. Живы и здоровы хозяева, еще дорогой узнал.

На широкой лавке смотанный на просмоленной плашке перемет, жерлицы в углу. На огороде с зелеными крышами домики пчел. Золотыми решетами подсолнухи под раскрытыми окнами. Все, как в то лето, когда был здесь последний раз Елагин.

"Как корч в землище. Не стронешь",- подумал он о хозяине и дернул за кольцо на дубовой двери.

За стеной брякнуло. Потом послышались медленные тяжеловатые шаги.

Родион Петрович открыл дверь. Распрямился. Выше поднялась седая глыбнна головы.

– Демент! Демент!
– громче и увереннее, но и удивленно повторил он.

Они долго обнимались на крыльце, и было похоже, два добрых зверя боролись друг с другом.

Вышла Юлия, загорелая, в легкой белой кофточке.

– Ты глянь. Кто явился! Ну, брат, не ждал.

– Дёма! Господи! Дёма!

Юлия поцеловала его; слезы в глазах.

– Смейся, Юленька!

– Поленька бы... Далеко.

– Переступи порог! Шагни!-потребовал Родион Петрович.-Видеть это хочу!

Дементий Федорович с улыбкой посмотрел на порог - широкий дубовый брус с вбитой в него подковой: примете счастливого следа. Переступил. Знакомые сени с большим ларем и с пустыми бочками. Пахло от них просоленп.ым деревом. Из слухового окошка, словно огненным ветром, сквозил закат.

– Вот и свершилось!
– сказал Родион Петрович.- Ты в моем доме. А он и твой. Снимай свою амуницию.

Что полегче найдем.

– Родион, постой. Мне Стройков нужен.

– Может, завтра?

– Откуда позвонить ему?

– Отложи ты. Успеешь.

– Нельзя.

Они шли к сельсовету по тропинке среди луга. За лесом все пламенело кварцево-красное окно зари. Какие-то тени проходили там медленно - не спешили, словно приглядывались. Земля доверчиво и тихо дышала повлажневшими после зноя сладкими кашками, хвоей. Сквозило сырой горечью ольховых кустов.

– Нет ничего вьзшс воли, Родион!

– Когда на душе добро, добавим.

– Безусловно,- согласился Дементий Федорович.

– Поля была уверена: все обойдется. Я, признаться, не совсем. Мы еше поговорим. За что тебя? Все мне расскажешь. Но прежде ответь: будет ли война? Идут слухи.

Да и не только слухи. В апреле у нас призвали мужчин старших возрастов. Перед полевыми работами! Такого никогда не было. Чувствуется какая-то тревога.

– Потом... потом, Родион... А передо мной извинились.

– Но годы...

– Молчи. Бил враг.

Из сельсовета Родион Петрович позвонил в милицию.

Передал дежурному просьбу, что Стройкова ждут сегодня в лесничестве по важному делу.

В селе было тихо.

Посреди площади с колодцем одиноко блестело на срубе ведро.

Вышли к Угре. Любимое место Поли. В воде камень, до которого, разувшись, добиралась она по шафранной мели и ложилась, обняв эту глыбину.

Под берегом бочаг родниковый. В него когда-то окунул Дементий Федорович сына своего. Поднял над рекой:

"Родная твоя!"

Камень будто бы стремился навстречу течению- рассекал гладь мерцавшими стрелами. А вокруг темная вода и медленное движение тумана, из которого поднимались клубы пара и, охладев, опускались. Так по всей реке шло это тяжелое движение, словно что-то тайное творилось в глубинах, похожее па страшную работу, которую застали вдруг люди, и река настороженно замедлила ее.

– Сколько тайн на свете! Но из всех тайн самая непостижимая - судьба, та, что еще ждет за близкой, или отдаленной завесой, за которую невозможно проникнуть - глянуть, что там впереди.

Они повернули к дому. Под звездами темная крыша была похожа на крылья птицы, а просветы в окнах - золотые глаза ее.

В душе этого дома светил огонь.

Наверху стол накрыт белой скатертью.

На столе бутылки с настойками, рюмки, тарелочки и вилки. Нарезан окорок сырого копчения. В сковороде яичница. Салат из зеленого лука и редиски залит сметаной.-Горка вяленых окуньков в лозовой плетенке. Посреди-в вазочке с водой снопик васильков: те самые васильки, которые Демеитий Федорович нарвал дорогой во ржи. Густая свежая синева их была красотой этого стола.

Но нет красоты без хозяйки дома, пока с улыбкой не войдет она, переодетая и помолодевшая.

Вот и пришла. На ней розовая кофточка, сережкя с бирюзинками камней.

От нее чуть-чуть пахло духами: казалось, внесли в комнату веточку сирени.

Дементию Федоровичу этот запах напомнил о жене и о чем-то далеком, где тоже была она, Поля его. Без нее будто и не было у него жизни, будто не помнил, что было до нее.

– Да это же сказка!
– воскликнул он.- И ты, Юленька, царевна ее. Сколько тут всего. Вот царство!

– Это тебе после долгого отсутствия так кажется,- сказал Родион Петрович.

Налили и, стоя, не чокаясь, подняли рюмки.

Штора на окне тяжело раздувалась, наливаясь ветром, и с шорохом опадала - дышала, обдавая комнату прохладой. За рекой заиграла гармонь. Щемяще-нежные звуки приблизились и вдруг отдалились: куда-то в поле вышла гармонь, звала на свидание.

– За твое возвращение, Демент!

Когда сели, Юлия положила на тарелочку гостя большой пласт яичницы.

– Постойте. Не все сразу. Дайте ощутить вкус рябиновой. До чего ж хороша!

– А можжевеловую не пробовал?
– спросил Родион Петрович.- Есть и моховая.

– Он даже бурьян в бутылках настаивает,-улыбнулась Юлия.

– Делаю опыты,- пояснил Родион Петрович.- Вино должно быть целебным.

– Налей моховой. Такой вряд ли где попробуешь.
– Дементий Федорович попробовал настойку на мху.

– Что?
– поинтересовался Родион Петрович.

– Болотом пахнет.

– Не может пахнуть болотом моховая-себряковская.

– Прости. Я не так выразился. Она пахнет медом, в который добавили торфа и потихоньку разболтали в этой бутылке.

– Не смейся. Ты заметил, мох не гниет. Седеет, но не гниет. Сила!

– Тогда еще одну!

Под окнами захрапел остановившийся конь.

Стройков приехал.

Родион Петрович вышел на улицу. Поздоровался.

Стройков строго под козырек взял; дал знать - по делу приехал.

Он был недоволен и мрачен: подняли его, когда он хотел выспаться, и жена ругала его работу, да и этот дом для Стройкова никогда не был желанным в его дорогах.

Бывал тут редко.

– Что случилось?
– спросил он, заводя во двор коня.