Холмы России
Шрифт:
– Не одна капля-то. Много лет надо, чтоб что-то продолбить. Глянешь на иной камень, весь он рябой от ударой капель. По за всю мою ЖЕЕЗНЬ, сколько дождей пройдет, новой рябинки не будет, не появится... Лучше друж;ю спихнуть с дороги, если мешает... Что я мог сделать?
То ; "ко сочувствовал, уважаемый Дементий Федорович.
– Я мог тебя и не тревожить сегодня, Стройкогз. Все ты узнал бы и так-без встречи со мной. Но меня и самого кое-что интересует. Ты давно работаешь тут. Знаешь.
– Что интересует?
– сразу спросил Стройков.
– Скажи, Желавпн был убит вскоре, как было от него письмо на меня?
– Да. Не анонимка. Письмо с его подписью. Он должен был отвечать за свои слова. Но он вдруг исчез.
– Кто же мог убить его?
– Вина пала на Федора Григорьевича. Был найден топор под березой, где Федор Григорьевич замерз. Топор его, клейменый. Этим топором Желавина и убили.
– Федор Григорьевич мой друг, как известно. И будто Желавпн был убит за письмо на меня. Хотя, как Федор мог знать о письме? Мог он знать или нет?
– Утверждать что-либо трудно.
– А ты что думаешь?
– Это мое дело. Про факты же сказать нс смел бы людям посторонним.
– Я посторонний?-удивился Дементии Федорович.
– Претензии в ваших обидах предъявляйте не мне.
– Почему же не тебе? Ты ведь круг-то замкнул.
Родион Петрович не вступал в разговор. Но сейчас почувствовал, что взрыв произойдет, и не успел.
Стройков вскочил со стула.
– Вам что, не по нраву?
– Гебя обманули.
Стройков побледнел, сдерживая себя.
– Что-нибудь знаете?
– Нет.
– А нет, так зачем же так язык распускать,- сказал Стропков как можно медленнее, чтоб позаметней была тяжесть его слон.
Родион Петрович с трудом усадил его за стол, и сел Строиков только потому, что разговор уже касался его и надо было выяснить кое-что в происшедшем.
Он попросил Родиона Петровича выйти на минутку.
~ Вам обоим нужна одна и та же правда, и надо идти к ней с ^большим доверием друг к другу. Прав может быть каждый из нас,- сказал Родион Петрович, зная, как горяч бывал Дементий Федорович.
Родион Петрович вышел.
– Успели оттуда,- еще не остыв, проговорил Стройков.- Еще не вышло бы чего?
– Что, скажи?
– Молчать об этом!
– Безусловно.
– История эта, как плохо погашенный огонь. Не успел отойти - опять загорелся. Огонь опасен для других домов.
– Надо лучше гасить.
– Помогите или научите. А на такие изречения мы и сами горазды.
– Хотел что-то сказать? Я перебил.
Это надо делать пореже, а спокойно выслушивать.
Когда человек пашет, ему не надо мешать, если он старается, но что-то у него не выходит.
Дементий Федорович принял это мирное начало- успокоился и ждал, что скажет Строиков.
Строиков проверил, как крепко закрыта дверь хотя знал, что тут не будут подслушивать.
– Митя, сын Федора Григорьевича,- начал он - совсем недавно назвал себя убийцей Желавина и приучастил к этому жену свою. Будто бы сказал это в помрачении ума Не берусь гадать о дальнейших его высказываниях. У меня состоялся разговор с его женой. Как выяснилось, ей и ее мужу известно о факте появления у их окна неизвестного с холстинкой на лице.
Дементий Федорович порывался что-то сказать.
– Стойте!
– остановил его Строиков.-Дайте закончить. Просил же... Этот неизвестный появился после ^оииства Желавина и после смерти Федора Григорьевича о котором неизвестный спрашивал. Факт. Вот и сделайте выводы. Они в какой-то мере касаются вас.
Раз ты со мной так говоришь, то, выходит, веришь что-то не может касаться меня.
Строиков"0^ я и3 вас так "Р^У ^"У.- усмехнулся
– Ее тянут похитрей.
– Смотря из кого. Это слизь дрожит, что и не ухватишь. Вы же на такое не способны.
– Этот неизвестный и убил,- спокойно сказал Дементпй Федорович.
– Вот вас и могут спросить: кто он? Ловягин-то Викентий в болоте пропал. Так кто же? Или ие пропал - явился?
– За что могут спросить - по дружбе с Федором Григорьевичем или все по тому же письму?
– И по дружбе. Приглядываются ко всему. Не я, Дементий Федорович, этим делом буду заниматься, если оно начнется. Л начнется - боюсь не сверкнуло бы вновь над вами письмо Желавина... Я если и замкнул круг, то мертвым. Не замкнулся бы теперь по-иному. Огонь-то непогасший опасен для других домов, сказал я уже.
– Вина и над мертвым остается виной.
– Но соприкосновения с ним не имеет.
– Соприкасается сродными. Судьба Мити тому пример
– Жалостливые веяния Родиона Петровича.
– Нет. Один попутчик дорогой рассказал.
– Он, Митя, сам ей, судьбе-то, дал вожжи в руки.
Не брала, да заставил. А теперь и подхлестывает перед пропастью.
– Я знал его, когда он был совсем мальчишкой, а потом и подростком. Он никогда не был лентяем, трусом или лжецом.
– Выходит, этого мало. Надо еще постоять за себя.
Хорошие начала ценят по плодам их. Плоды его подлые.
Ведь он, не думая, и вас зацепил. Хотел жену зацепить, а зацепил-то и вас...
– Зацепило другое... Достаточно, думаю, поговорили, вернее, выяснили кое-что. Теперь я расскажу и свое...
Родя!
– позвал Дементий Федорович своего шурина.- Вы зря его выпроводили,- сделал он замечание Стройкову.
– При нем я не сказал бы ничего.
– При нем можно говорить все. Советы таких людей достойны внимания.
– Я знаю, что делаю,-с прежней мрачностью ответил Строиков.
Он презирал поучения людей несведующих. Как это так: человек но карте рассказывает про дорогу другому, который пешком исходил ее.
– Свои дела иногда надо проверять умом друзей. Ум хорошо - два лучше.
– Дела мои проверяются по работе людьми не только ури^ыми, но и знающими.
Дементий Федорович еще раз, громче позвал Родиона Петровича.
Тот вошел.
– Если ты, Демснт, посчитал, что я, как хозяин дома.
должен непременно быть за столом, то это лишнее. Или разговор ваш окончен?