Чтение онлайн

– Что такое? – спросил Беннет, когда ощутил, что я пялюсь на него. Сама я даже не заметила, как позволила себе такую вольность.

– Ничего, – резко встрепенулась я.

– Просто признай, что я тебе симпатичен, это не так сложно, как кажется, – все глумился он.

Я выхватила игрушечный меч из его ножен и отдубасила этого самоуверенного типа как следует. Беннет заливисто хохотал, как от щекотки, умоляя меня перестать.

– Угомонись, Офелия! И поехали в Кингстон!

– Что? – Я отбросила меч в сторону и вытащила волосы изо рта. – Ты же выпил!

– Когда? – рассмеялся он. – Пока боролся с Холлом? Разве что ты опьяняешь меня своими… своей… к черту.

Реймонд повалил меня себе на плечо и, несмотря на мои вопли, потащил в сторону братства.

– Реймонд, cosa ne pensi?![16] – сквозь зубы прошипела ему я, размышляя, как лучше извернуться так, чтобы не свернуть Беннету шею.

– Головой, – ответил он по-русски.

– Что? Что это за слово? Ты мне угрожаешь?

Реймонд громко хохотнул, запрокинув подбородок. Меня уже начинало подташнивать: пока я висела на его плече, все вокруг видела задом наперед и вверх ногами. Беннет достал что-то из кармана, и я услышала, как заводится мотор его «кадиллака». И точно, мы прошли мимо клена, который уже потерял листву и выглядел совсем жалко.

– Поставь меня на ноги, мне уже дурно! – взмолилась я.

Рей резким движением опустил меня, и мир перед глазами буквально перевернулся.

– Садись! – пригласил он, и сам подошел к машине, чтобы занять водительское место.

– Ты говоришь по-русски? – спросила я, забираясь в салон.

– Да. – Рей улыбнулся, и взгляд его сразу смягчился и подобрел. – Моя мама – русская.

– Вау! А я итальянка по папе, но до разговорного итальянского мне еще далеко. Пока умею только каркать, – пояснила я и усмехнулась, а Рей прыснул, почесав переносицу. – Свободно владеешь русским?

– Нет, но основные выражения и слова знаю, то есть смогу спросить дорогу, если вдруг окажусь в России, поблагодарить и рассказать о себе. Наизусть помню сказку «Аленький цветочек» – мама читала ее нам с Виктором в детстве.

Когда Реймонд рассказывал о семье, выражение его лица совершенно менялось. Исчезли печаль и напыщенность, осталась лишь очаровательная располагающая улыбка.

– Ни разу не слышала. О чем она?

– Своеобразная версия «Красавицы и Чудовища», – ответил он.

Я порылась в карманах ярко-желтой карнавальной юбки и вытащила сигареты, опустила окно и закурила, игнорируя недовольное пыхтение Беннета. Дорога убаюкивала, но однажды я уже заснула рядом с Беннетом и теперь старалась держаться и не дремать. Я боялась не его, а того, что принесет его присутствие в мою жизнь.

– Расскажи, откуда у тебя шрам на ключице? – вдруг спросил Реймонд уже на подъезде к дому.

Я опустила взгляд – бледная, стянутая полоска кожи торчала из-под рукава-фонарика. Семнадцать стежков, я помнила эту боль до сих пор. Помнила, как текла кровь, но не хлестала, а это важно, как отметил врач скорой помощи, ведь фонтан крови означал бы повреждение артерии. Я провела пальцем по бледному выпуклому шву.

Надо отдать Реймонду должное – он пускает мое сердце галопом не только поцелуями.

– Эм… ну, я упала с качелей… – сочинила на ходу я.

– Ты не умеешь врать, Вороненок. Придумай что-нибудь более убедительное.

– Что случилось с Виктором? – парировала я.

Реймонд отвлекся от дороги и взглянул на меня, поджав губы в тонкую линию.

– Его убили, Офелия, раз уж тебе так любопытно, – укоризненно ответил он.

Резко затормозив, Реймонд вырулил, чтобы ровно припарковать машину. Я не нашлась с ответом и молча теребила ремень безопасности, пытаясь переварить услышанное.

– Как это – убили? Кто? – наконец рискнула спросить я.

Реймонд молча вышел из машины, а я быстро последовала за ним.

– Извини, если лезу не в свое дело…

Реймонд усмехнулся и открыл передо мной входную дверь. Октябрь принес с собой холод, и дом основательно промерз. Я поежилась, оглядывая обстановку. Коробка от замороженных панкейков в мусорке заставила меня улыбнуться и вспомнить наше неловкое совместное утро.

– Я сейчас разожгу камин, присядь. – Беннет кивнул на кресло-качалку, я повиновалась.

Что-то такое… домашнее, родное было в том, как Реймонд по-хозяйски растапливал камин. Он подбрасывал бревна, орудовал кочергой, поправлял шибер, чтобы огонь горел посильнее. Я же ждала. Просто наблюдала за его уверенными действиями. Как только тепло начало заполнять помещение, я ощутила, как, оказывается, замерзла: пальцы на руках и ногах покалывало от прилива жара. Реймонд ушел в комнату и вернулся с пледом, которым укрыл мои плечи, а затем сел в кресло по соседству.

– В нас однажды стреляли, – начал он, и я затаилась, боясь оборвать внезапное откровение, которое явно давалось Беннету с трудом, но он тут же осекся. – Я не уверен, что готов рассказать тебе нашу историю. Надеюсь, тебе этого будет достаточно. – Рей поник на глазах. – Кажется, твоя очередь отвечать.

– Реймонд, прости, но… это очень личное. Дело в том, что эту историю знаем только я и моя мама, поверь, она тебе очень не понравится. Я сожалею о твоей потере. Но мое любопытство ты лишь раззадорил, – как можно вежливее ответила я, а в голове закружились отзвуки шепотков нашей улицы: «Это та, что убила Коулмана! Своего родного отца!»

– Мне кажется, на самом деле тебя ранили. Шрам больше напоминает след от ножа, так что либо ты перенесла операцию, либо… кто-то тебя обидел? – Рей придвинулся, чтобы взять мои руки в свои.

Чертовски раздражало, что дедукцией в этой комнате владела не я одна.

– Я боюсь об этом рассказывать, Реймонд. По-моему, я говорила об этом вслух только с двумя людьми, много лет назад. – Слезы выступили на глазах, и я отвернулась, чтобы Беннет не застал этот миг слабости. Пусть продолжает считать меня черствой хамкой, способной лишь драться и выпускать иглы.

Но если я все-таки признаюсь ему, поделюсь с ним событиями самого страшного дня своей жизни, отвернется ли он, как отвернулись другие? И почему мне так важно, чтобы он не счел меня виновной?

Поленья затрещали. Реймонд придвинул кресло вплотную к моему.

– Как скажешь, Офелия. Только не плачь. – Он поднес ладонь к моему лицу, проведя большим пальцем по губам.

– Спасибо, – улыбнулась я, проглотив слезы.

Рей встал и поднял руки, жестом подзывая меня к себе. Я отложила плед и протянула руки, которые исчезли в его крупных ладонях, а он привлек меня к себе, помогая встать, наклонился, чтобы коснуться губами моего лба, а после переместил свои руки мне на талию и большими пальцами надавил на пресс. По всему телу пробежала дрожь. Он не мог не ощутить мою реакцию. Почувствовав, что теряю голову, я погладила его рельефные мышцы, поражаясь их объему и работе, которую ему пришлось проделать над телом. Я бы никогда в жизни не позволила себе предположить, что окажусь в непозволительной близости с таким сексуальным парнем. Да что там, я бы никогда не подумала, что кто-то однажды покажется мне притягательным.