Чтение онлайн

– Даник, ты видел голограммы, -с сарказмом ответил Максим.
– Видел фантазии. Сценарий, прошитый в твой мозг, как вирус. И ты не первый. Маркеры заражали десятки цивилизаций, включая изначальных создателей. Они все исчезли. Ни одной не осталось. Это ли ты называешь "единением"?

– У каждой жертвы был выбор.

– И каждый раз они выбирали смерть.

Максим прошёлся по комнате, остановился возле старого грузового лифта. Механизм давно не работал. Двери покрыты слоем пыли и жирными отпечатками.

– Я тоже хотел бы верить, -сказал он тише.
– Что это имеет смысл. Что за всей этой кровью - нечто большее. Что Обелиски - ступень эволюции, а не крики умирающего сознания. Но знаешь, что я нашёл? Только пустоту. Только поломанный код, скопированный миллионы раз, искажённый, разложившийся. Они не ведут нас к звёздам, Джейкоб. Они тащат нас назад в яму.

– Ты... ты не можешь этого знать.

– Я видел Луну. Черный Маркер показал.

Тишина. Даник замер. Не сразу понял, о чём речь.

– Какую?

– Настоящую. Некролуну. Спящего титана, собранного из мёртвых тел и псионического крика. Обелиск - это лишь часть процесса. Искра. Триггер. А цель - Слияние. Не в смысле просветления, в смысле: стать строительным материалом. Плоть. Нейроны. Электромагнитные сигналы. Луна строится из нас, Джейкоб.

– Ложь, -выдохнул он.

– Нет, -спокойно возразил Максим.
– Просто ты всю жизнь смотрел на Обелиск как на икону. Я как на устройство. Мы разные, и именно поэтому ты не в силах это принять.

– Ты циник, Максим. Убитый внутри. Ты веришь только в цифры, формулы, схему. А я... я чувствовал тепло. Свет. Единство.

– Электрическая стимуляция височной доли вызывает те же ощущения. Эксперимент Трёшельда. Может, ты просто был под воздействием?

Даник смолчал. Максим выдохнул и устало сел обратно на ящик.

– Ладно. Я не здесь, чтобы тебя разубедить. Я просто... дал тебе данные. Читай или не читай. Но если ты правда хочешь быть лидером - начни с сомнений. Уверенность - это роскошь, которой мы больше не можем себе позволить.

– И что ты предлагаешь?

– Быть честным. Хоть с собой.

Даник не ответил. Он молча смотрел на схему в папке - фрактал, похожий на структуру ДНК, только искажённый, замкнутый в кольцо. Максим видел, как сжались его пальцы. Раздражение. Страх.

И, возможно, первый волосок трещины в граните убеждённости.

– Ты говоришь красиво, Максим, -наконец вымолвил Даник.
– Но у тебя нет веры. Ни капли. Только скепсис, только логика, только холодный разум. Ты забыл, что такое душа.

Максим прищурился. Ответил не сразу.

– Возможно. Но я точно помню, что такое боль. Помню Титан и лаборатории на ''Омеге''. Помню, как один из подопытных выцарапал себе глаза, потому что ''увидел истину''. Как один из наших сотрудников начал молиться вентилятору, потому что тот ''вещал ему слова Единства''. Мы записывали всё, Джейкоб. Анализировали. Искали закономерности. А нашли катастрофу.

– Ты всё интерпретируешь через призму патологии. Но это может быть... путь. Испытание.

– Значит, по-твоему, если ребёнок сгорает в автобусе, это тоже путь? Или когда десять тысяч человек исчезают в эпицентре Схождения - это экзамен?

Максим встал, подошёл ближе. Его голос стал тихим, почти интимным.

– Или ты просто нашёл для себя утешение? Ты один из немногих, кто знает, что человечество обречено и решил подменить отчаяние благоговением. Сделать из конца культ.

– А ты что сделал?
– бросил Даник.
– Сбежал? Прячешься за фактами и формулами, потому что не можешь справиться с пустотой?

Максим ухмыльнулся:

– Психоанализ? Отлично. Но давай честно: я хотя бы признаю, что не знаю всего. А ты строишь доктрину из галлюцинаций.

– Эти ''галлюцинации'' повторяются у разных людей. Независимо. По всему космосу. Ты называешь их сбоем, но что, если это единый сигнал? Что, если это... голос Бога?

Максим уселся на пол, устало вытянув ноги.

– Я не отрицаю, что сигнал реален. Но разве ты не задумывался, почему он всегда ведёт к одному и тому же? Безумию. Мутантам. Смерти. Ты видел хоть одну живую цивилизацию, которая пережила контакт с Обелиском? Их нет, Джейкоб. Ни одной. В лучшем случае, мертвые останки, артефакты и безжизненные руины. И краткие записи перед тем, как всё пошло по звезде. Ты строишь свою религию на пепле погибших.

– Мы будем другими.

– Они тоже так думали.

На мгновение в подземке повисло молчание. Только редкие потрескивания старой электрики и капель воды с труб.

– Меня всегда забавляло, -нарушил тишину он.
– Мол, юнитология называется ''наукой о единении''. Как будто это нейтральная, рациональная дисциплина. Но на самом деле - это секта, тоталитарный культ на основе саентологии. Никто ведь сейчас не вспомнит Рона Хаббарда. Молитесь, отдавайте деньги, получайте следующий уровень посвящения, не задавайте вопросов, встречайте мясную тварь с распростёртыми объятиями. Великолепно.

– Ты ничего не понимаешь, -устало ответил Даник.
– Ты живёшь в мире, где нет смысла. Только хаос, только энтропия, только борьба за выживание. Юнитология даёт людям надежду. Она учит, что даже смерть - не конец.

– Потому что вы сделали из неё товар. Люди боятся умирать, и вы подсовываете им ''утешительный билет''. ''Стань единым''. Сдохни во славу Луны-поглотителя. А заодно подпиши завещание в пользу Церкви и получишь VIP-гроб.

– Прекрати.

– Нет. Я говорил с Обелисками, Джейкоб. Не в аллегориях. Я ощущал их присутствие, как опухоль на затылке разума. Это не божество. Это -программа. Пожирающая разумы. Сначала тихо шепчет, потом орёт и ломает психику, выворачивает мозг наизнанку.

Даник резко повернулся. Его лицо осунулось. Папка с данными была зажата в руке, но он больше не смотрел в неё. Он смотрел на Максима как человек, впервые услышавший, что его вера может быть ложью.

– Если ты прав, -выговорил он.
– То я соучастник чудовищного обмана.

– Добро пожаловать в реальность.

– А если нет?

Максим пожал плечами:

– Тогда ты станешь одним из первых, кого примут с распростёртыми лезвиями. Выиграешь в любом случае.

– Ты наслаждаешься этим, да?