Чтение онлайн

– Или с вирусом, - подхватил Максим.
– Мы влетаем туда, где вирусное поведение переплетено с религиозным, а коммуникация заменяет биологию. Где "понимание" равно "слиянию", а слияние смерти.

– Unitology begins here, - тихо процитировала Равель.
– Чёрт...

– Насколько велики шансы пробуждения Луны, если "Икар" выйдет на рабочую фазу анализа?
– спросила Анисса.
– Теоретически.

Максим сжал губы.

– Если "Икар" будет просто анализировать, риск мал. Если попытается смоделировать или воспроизвести части кода - риск растёт экспоненциально. Особенно если это будет "правильный" фрагмент.

– А если она сгенерирует нечто новое, - добавила Равель.
– И Луны воспримут это как обновление протокола?

Максим посмотрел на неё с мрачной усмешкой.

– Тогда я надеюсь, вы заранее составили завещание и не забыли подписать форму "о добровольной гибели с целью научного прогресса".

– То есть, - медленно произнесла Анисса, - Мы играем с кодом, способным пробудить планетоидные некробожества, просто потому что другого пути понять их язык нет?

– Угу, - кивнул Максим.
– Добро пожаловать в научную магию двадцать шестого века. Плевать на этику, но с Лунами надо вести себя как с ядерным складом. Не звони в колокол, если не уверен, что это не сирена Судного дня.

– Проклятье...
– прошептала Равель.
– И всё-таки мы это сделаем?

– А у нас выбор есть?
– Максим развел руками.
– Или мы поймем, как общаться с этой чертовой архитектурой... или она общается с нами. На своём языке. Через мясо.

– Я до конца не понимаю, - пробурчал Максим, подперев голову рукой.
– Как вы собираетесь "расшифровывать" язык, если даже не знаете, откуда он?

– Мы не "расшифровываем", - поправила Равель.
– Мы ищем устойчивые взаимосвязи в сигнатурах и выстраиваем гипотезы. Это эмпирика.

– Ну, в таком случае скажите прямо: вы тыкаете палкой в чёрную дыру, надеясь, что она не затащит вас внутрь. Мне это ближе.

– Максим, - вмешалась Анисса.
– В научной среде это называется итерационный анализ.

– В окопах это называлось "авось прокатит".

Равель закатила глаза, но не спорила.

– Вы не учитываете одну вещь, - продолжил Максим, немного выпрямившись.
– Даже если "Икар" начнёт что-то понимать, она - не человек. И тем более не пришелец. У неё нет инстинктов, нет страха, нет желания выжить. Она не остановится, если почувствует, что лезет туда, куда не надо. Она просто пойдёт дальше. И что тогда?

– Поэтому мы запускаем её в изолированной среде, - пояснила Равель.
– Без подключения к сети. Без связи. Максимально закрытый стек. Только тестовая симуляция.

– Вы уверены, что она не попытается сгенерировать что-то сама?
– скептически прищурился он.
– Вы же сами говорите, у неё адаптивное ядро. Развивающееся. А вы её кормите Маркером, как грудничка кислотой.

– Пока нет, - сказала Анисса.
– Только пассивное наблюдение. Пусть слушает и смотрит. Реагировать не даём.

– Слушать Обелиск... ох..ительно надёжный способ поседеть без старости, - пробормотал Максим.
– Вы же видели, как это работает на людях. На животных. Даже на роботах.

– Поэтому "Икар" не будет подключена к живому Маркеру, - возразила Равель.
– Только к фрагментам. Цифровым снимкам. Искусственно разложенным по слоям.

– А вы уверены, что даже фрагмент безопасен?

Анисса на миг задумалась.

– Нет. Но мы фильтруем его. Разбиваем на кластеры. Убираем триггерные узоры и мы не подаём аудиоперенос. Только графические и числовые формы.

Максим усмехнулся.

– Вы, блин, как дети. Думаете, если перекрасить чуму в розовый цвет и разложить по ящикам, она перестанет быть чумой.

– Не в цвете дело, - отрезала Равель.
– А в контексте. Без живого резонанса Луна не услышит. Это теория. Твоя любимая "надежда на глухоту".

– Я бы предпочёл, чтоб они были не глухие, а мёртвые. Или хотя бы на другой стороне вселенной.

– А вот это уже не от нас зависит, - тихо сказала Анисса.

Повисла короткая тишина.

– Знаете, - нарушил молчание Максим.
– Я не против, чтобы вы разбирались с этой их псевдобиблией. Но только не надо потом удивляться, если вдруг внутри "Икар" зажжётся надпись: "Unitology update ready. Press yes to ascend".

Равель с трудом сдержала смешок.

– Ты бы неплохим сценаристом был.

– Я бы предпочёл быть живым сценаристом, Мари. Особенно в эпоху, где одна синусоида может вызвать падение колонии.

Анисса вдруг взглянула на него внимательно.

– А ты бы согласился… если понадобится… подключить себя как резонатор? Вместо Кларка?

Он замер. Медленно потянулся за бутылкой с водой.

– Ты же знаешь ответ, Анисса.

– Да. Но я хотела услышать его вслух.

– Только если у нас не будет вообще никакого другого выбора. Только если альтернатива - пробуждение всех Лун разом. Я не герой, я просто… последний придурок, который знает, что бывает, когда ты не лезешь в говно первым. Оно приходит само.

– Итак, - подвела итог Анисса, постучав пальцами по краю планшета.
– У нас есть три ключевых источника данных: фрагменты сигналов с "Омеги", лог-файлы с Титана, и личные воспоминания Айзека Кларка, пусть и обрывочные.

– И один опасно умный ИИ, которого мы сейчас планируем скормить этому архивному кошмару, - добавил Максим, встав со стула и потянувшись.
– Надеюсь, "Икар" не начнет писать религиозные манифесты на стенках контейнера.

– Она в песочнице, - отозвалась Равель.
– Система полностью изолирована, сетевые порты отрублены, аварийный протокол прописан. Малейшая попытка самогенерации и весь стек уйдет в принудительный разбор.

– Автосожжение, - уточнил Максим.
– Мой любимый пункт. Особенно если "Икар" решит, что он - новый пророк.

– Он не решит, - отрезала Анисса.
– У него нет амбиций.

– Пока, - поправил он.
– Образование личности - штука тонкая. Если Обелиск смог воздействовать на человеческое сознание, что мешает ему воздействовать на машинное? Тем более на обучающуюся модель? Я наблюдал на "Омеге", как оно говорило через подключенную аппаратуру, словно минисатана в компьютере.

– Ничего, - спокойно признала Равель.
– Именно поэтому мы делаем первый запуск без генерации, без интерпретации. Только распознавание. Тестовая фаза. Мы подаём сигнатурный фрагмент и отслеживаем реакцию.

– Как у врача на приёме, - пробормотал Максим.
– Только вместо градусника - радионейросигнал древнего космического писца.

Равель не среагировала, Анисса слегка улыбнулась.

– Итак, "Икар" загружается завтра. Мы согласны, что тест ограничен? Никаких попыток связи. Никаких внешних запросов. Никакой генерации отклика.

– Если она попробует выйти за рамки, обесточиваем всё, - кивнул Максим.
– Никаких "может быть", "а вдруг" и "дай посмотрим". Мы не в игрушки играем.

– Подтверждаю, - сказала Анисса.
– Я возьму на себя мониторинг активности. Каждые пять секунд логируем поток. Минимальный латентный буфер.