Чтение онлайн

– О футболе с искусством можно поговорить за обедом, -Равель слегка улыбнулась.
– А сейчас о работе.

Максим сразу переключился на серьезный лад.

– Как скажете, мадам Равель.

– В свете новых данных об изначальном предназначении Маркеров правительство загорелось идеей сделать их безопасными, избавиться от засевшего ''вируса''. С удовольствием выслушаю ваши идеи, Максим.

– Бессмысленная затея, -заявил попаданец.
– Обелиски - ретрансляторы вирусного сигнала, взлом их кода ничего по большому счету не даст.

– Я не строю бессмысленных затей, - холодно ответила Равель.
– Я как инженер читаю логи. На языке системного кода. Этот Обелиск - не религиозный тотем, а машина. И она ведёт себя как перепрошитая ИИ-структура с открытым интерфейсом. Только вот... не человеком она написана. Слишком иная архитектура.

– Ну да, - произнес Максим.
– Древние пришельцы оставили после себя гибридный биокомпьютер размером с многоэтажку, который по какой-то причине начал плодить некроморфов, хотя изначально был, судя по вашему мнению, предназначен для чего-то более... полезного? Я, если честно, сомневаюсь. Верить артефакту, изначально настроенному на промывку мозгов - такое себе.

– Именно, - подтвердила Мари.
– Мы ошибались. Все эти годы. Не только мы, но Церковь Юнитологов, и правительство, и даже Кларк со своими барабанами в голове. Черные Обелиски не создавались как оружие. Они катализаторы. Усилители и эволюционные ускорители. И они были перенастроены. Что-то внедрилось в изначальную структуру и исказило ее цели.

– Вот только не говорите, что всерьез хотите "починить" это, - с ядовитым прищуром вставил Максим.
– Когда у кого-то здесь появляется очередная "гениальная" идея, она обычно заканчивается очередной вспышкой.

– Я говорю: мы должны хотя бы попробовать. Вмешаться. По-настоящему понять язык Обелисков. Распознать, где конец органики, а где начинается код. У нас есть инструменты - нейроинтерфейсы, симуляторы, матрицы переводов. Мы не так беспомощны, как вы думаете.

– Нет, мадам Равель, - заговорила Анисса, всё это время молчавшая, наблюдая за их перепалкой.
– Здесь не в беспомощности дело. А в последствиях. Мы не понимаем, что именно заразило Обелиски. Не знаем, откуда это взялось. Если попытаться вскрыть код, можем не вскрыть, а разбудить. Или активировать скрытые защитные механизмы.

– Некролуны, - мрачно вставил Максим.
– Скучавшие по нам слишком долго.

Равель скрестила руки, не сдаваясь.

– Вы говорите о страхе, а я о контроле. Мы либо поймем, как это работает, либо будем вечно жить в тени этих чудовищ. И да, риск есть. Но, может, это шанс. Единственный шанс обратить оружие против агрессора.

– Риск, мадам Равель, это когда ты перебегаешь улицу на красный. То, что вы предлагаете, это открыть коробку Шрёдингера, в которой кот уже давно сдох, воскрес, и теперь ищет, кого бы заразить.

– Максим, - тихо проговорила Анисса.
– Если бы был способ понять структуру, безопасно, без прямого подключения...

– Анисса, в этой вселенной нет слова "безопасно", - перебил он.
– Оно вымерло вместе с Суверенными Колониями, "Ишимурой" и Титаном.

– Но мы всё равно здесь, - сказала Равель.
– Значит, кто-то должен начать.

– Ты первая и будешь, - усмехнулся Максим.
– Только шлем на всякий случай надень, если вдруг начнет передавать кулинарные рецепты из ада. Как приготовить отбивную из собственной бабушки...

Она смерила его взглядом, но ничего не ответила. Максим вздохнул и подался вперед, облокотившись на стол.

– Ладно, вижу, никого не переубедить. Давайте сыграем в эту вашу игру. Но с одним условием.

– Каким?

– Мы не подключаем живых людей к Обелиску, вообще, кроме меня. Ни напрямую, ни косвенно. Пока я здесь, никаких экспериментов с нейрошлемами. Пока только моделирование. Виртуальная среда. Реплики.

– Согласна, - сказала Равель.
– Только отнеситесь к этому серьезнее. Не все можно обшутить.

– О, я серьезен. Просто если кто-то откроет портал в желудок хтонической твари, я хочу смеяться последним, - сказал Максим, лениво крутя в руках металлический стилус.
– Допустим, вы меня почти убедили. Почти. И если бы я был наивным идиотом, тоже бы бросился "понимать" Обелиски. Но у нас нет готового инструмента, мы работаем почти вслепую.

– Нейросканеры есть. Симуляторы. Ты сам говорил - голографическая проекция внутренней архитектуры...
– начала Анисса.

– Этого недостаточно, - перебил он.
– Нам нужен универсальный дешифратор. Нечто, способное не просто анализировать структуру, но и адаптироваться к ней на лету. Подстраиваться под логику, которая не обязана быть бинарной.

Он замолчал на мгновение. Потом выдал:

– Может, "Икар" справится при должном перепрофилировании. С моей же подачи его сделали.

Равель нахмурилась.

– Модифицированной нейросети адаптивного подавления маркерных сигналов?

– Да. Она.

– Но это антимаркерный глушитель!
– вмешалась Анисса.
– Ее задача - выделять, идентифицировать и гасить паттерны нейрополя, идущие от Обелисков.

– Ключевое слово - "выделять", - спокойно парировал Максим, месяцы плотной работы с учеными, контакты с внеземной технологией не прошли даром. Он неожиданно для себя стал понимать артефакты лучше, чем некоторые специалисты с академическими степенями.
– "Икар" в состоянии находить повторяющиеся структуры, улавливать сигнальные инверсии, нейроподписи, резонансные пики. Это почти лингвистический анализ, только в пси-диапазоне. Мы можем... перепрофилировать её.

– В дешифратор?
– медленно переспросила Равель.
– Ты предлагаешь заставить "Икар" не блокировать, а интерпретировать?

– Да. Мы отключаем функции подавления. Убираем жёсткий фильтр. Оставляем когнитивную матрицу с адаптивным ядром. Пусть смотрит не как враг, а как... студент, пытающийся понять язык древнего бога.

Повисла пауза. Только слабое гудение освещения нарушало тишину.

– Ты сумасшедший, - выдохнула Анисса.
– Если система поймёт этот "язык", она может начать его использовать. Ты хочешь, чтобы нейросеть заговорила голосом Обелиска?

– Нет. Я хочу, чтобы она его перевела. А вот с кем мы потом будем это обсуждать, зависит от нас.

– А если она сойдёт с ума?
– Равель теперь уже не спорила, а действительно беспокоилась.
– Машины тоже ломаются. Особенно если подсунуть им инопланетную математику, проникающую в подсознание. Она может развиться в то, что мы не сможем контролировать.

Максим откинулся на спинку кресла.

– Идеальных планов не бывает. Хотите понять Обелиск, придётся рискнуть. По крайней мере, "Икар" - это не человек. Она не впадёт в транс, не порежет себе вены, не начнёт рисовать круги и шептать про "воссоединение".