Чтение онлайн

– Мне надо осмотреть вас, мэм, - сказала повитуха и нрибавила: Джентльмену придется выйти.

Мария взглянула на мужа, изо всех сил стараясь держаться бодро.

– Мы скоро увидимся, - сказал Хорнблауэр с таким же усилием.

Он вышел из спальни, и хозяйка тут же принялась хлопотать.

– Может выпьете бренди, сэр? Или стаканчик рому, горяченького?

– Нет, спасибо.

– Молодой джентльмен спит. С ним одна из служанок, - объяснила хозяйка.
– Он не плакал, совсем не плакал, когда мы сносили его вниз. Такой хорошенький мальчуган, сэр.

– Да, - кивнул Хорнблауэр. Вспомнив о сыне, он улыбнулся.

– Вам лучше пройти в гостиную, сэр, - сказала хозяйка.
– Огонь в очаге ещё не погас.

– Спасибо, - ответил Хорнблауэр и взглянул на часы.

– Господи, как время бежит.

– С вашей супругой все будет хорошо, - сказала хозяйка с материнской нежностью.
– Ручаюсь, это будет мальчик. Я сразу определила - по форме живота.

– Может быть, вы правы, - ответил Хорнблауэр и опять взглянул на часы. Пора одеваться.

– Теперь я вот о чем попрошу вас, - сказал он и замолчал, пытаясь отвлечься от мыслей о Марии и от одолевшей его усталости. Потом начал, загибая пальцы, перечислять, что нужно принести из спальни. Черные бриджи и чулки, эполет, парадную треуголку, шпагу и траурную повязку.

– Я все принесу, сэр. Можете переодеться здесь - в такое время никто вас не побеспокоит.

Она ушла и вернулась с охапкой одежды.

– Надо же, совсем вылетело из головы, что сегодня похороны, сэр, сказал она.
– Всю прошлую неделю только о них и говорили. Вот ваши вещи, сэр.

Она внимательно посмотрела на Хорнблауэра.

– Вам стоит побриться, сэр, - продолжала она.
– Если ваша бритва на корабле, можете взять у моего мужа.

Кажется, стоит только упомянуть о детях, в каждой женщине просыпается мать.

– Очень хорошо, - сказал Хорнблауэр. Он переоделся и снова поглядел на часы.

– Мне пора уходить, - сказал он.
– Не могли бы вы узнать, можно мне зайти к жене?

– Я и так вам скажу, что нельзя, - ответила хозяйка.

– Вы бы только слышали...

Видимо, чувства Хорнблауэра ясно отразились на его лице, потому что хозяйка поспешно добавила:

– Через час все кончится, сэр. Не могли бы вы подождать?

– Подождать?
– повторил Хорнблауэр, снова глядя на часы.
– Нет, не могу. Я должен идти.

Хозяйка от свечи на камине зажгла его фонарь.

– Боже милостивый, - сказала она.
– Вы прямо как картинка. Но на улице холодно.

Она застегнула верхнюю пуговицу его плаща.

– Не хватало вам простудиться. Ну вот. Главное, не волнуйтесь.

Хороший совет, думал Хорнблауэр, шагая вниз к реке, но самому лучшему совету иногда нелегко последовать. Он увидел свет на шлюпке у причала и какое-то шевеление в ней. Видимо, команда гички поручила кому-то одному поджидать капитана, остальные же примостились вздремнуть, где придется. Им, конечно, тесно и неудобно, но все равно лучше, чем ему. Хорнблауэр, дай ему такую возможность, заснул бы на ватерштаге "Атропы". Он шагнул в гичку.

– Вниз по реке, - приказал он рулевому. На Гринвичской набережной было совершенно темно, январский рассвет ещё не думал начинаться. Устойчивый ветер дул с запада. Днем он, вероятно, усилится. На набережной Хорнблауэра остановил громкий окрик.

– Свой, - сказал Хорнблауэр, распахивая плащ, чтоб фонарь осветил его мундир.

– Приблизьтесь и назовите пароль!

– Вечная память, - сказал Хорнблауэр. Он сам выбрал этот пароль - одна из тысячи мелочей, которые надо было предусмотреть вчера.

– Проходите. Все в порядке, - сказал часовой. Это был ополченец - на время, пока тело лежит в Гринвиче, пришлось повсюду расставить часовых, чтоб публика не забредала, куда не положено. Госпиталь был освещен, и оттуда уже слышался шум.

– Губернатор одевается, сэр, - сказал одноногий лейтенант.
– Мы ждем, что официальные лица начнут прибывать в восемь.

– Да, - сказал Хорнблауэр.
– Я знаю. Он сам составил расписание. Государственные сановники и высшие флотские офицеры прибудут по дороге из Лондона, чтобы сопровождать тело по воде. А вот и само тело, в гробу, помост, на котором стоит гроб, укрыт флагами, трофеями и геральдическими значками. А вот и губернатор, хромающий от ревматизма, его лысина сияет в свете ламп.
– Доброе утро, Хорнблауэр.

– Доброе утро, сэр.

– Все готово?

– Да, сэр. Но ветер с запада, и свежий. Он будет сдерживать нас.

– Боюсь, что так.

– Он, конечно, замедлит продвижение процессии, сэр.

– Конечно.

– Раз так, сэр, вы бы премного меня обязали, проследив по возможности, чтоб плакальщики отправились вовремя. Задерживаться нельзя никак.

– Постараюсь, Хорнблауэр. Но я не могу торопить Адмирала Флота. Я не могу торопить лорда Сент-Винсента. Я не могу торопить лорд-мэра - ни даже его представителя.

– Понимаю, это будет очень трудно, сэр.

– Я постараюсь, Хорнблауэр. Но все равно они должны будут позавтракать.

Губернатор указал на соседнюю комнату, где матросы с траурными повязками накрывали на стол под присмотром одноногого лейтенанта. На буфете уже стояли пироги, ветчина, запеченное мясо, на ослепительно белой скатерти - серебряные приборы. На маленьком буфете надежный унтер-офицер расставлял графины и бутылки.

– Хотите подкрепиться?
– спросил губернатор. Хорнблауэр взглянул на часы - это уже вошло у него в привычку.

– Спасибо, сэр. У меня есть три минуты. Приятно было поесть, тем более, что он на это совсем не рассчитывал. Приятно было проглотить несколько кусочков ветчины, которые иначе отправились бы в желудок адмирала Паркера. На глазах у изумленного унтер-офицера Хорнблауэр запил ветчину стаканом воды.

– Спасибо, сэр, - сказал он губернатору, - теперь мне пора идти.

– До свиданья, Хорнблауэр. Удачи вам.

На набережной уже начинало светать - достаточно, чтоб, по определению Магомета, отличить черную нитку от белой. Река кишела разнообразными мелкими судами. Ветер Доносил плеск весел и отрывистые морские команды. Вот шлюпка с "Атропы", на корме её Смайли и Хоррокс, здесь жe дежурные шлюпки. Прибыл ещё один отряд матросов.