Чтение онлайн

Лицо Шайнера оставалось бесстрастным, пока он всматривался в толпу.

– Бэйн положил глаз на твою девочку, Исайя.

Меня бросило в холод, когда я впился взглядом в комнату и заметил его массивную фигуру. Бэйн стоял в дальнем углу подвала, окружённый толпой парней – тех, что мечтали стать Бунтарями, но не прошли отбор. Все они стояли, скрестив руки на груди, словно гангстеры, и пялились на танцпол, почти высунув языки, наблюдая за Джеммой, Слоан и Мерседес. Рот Бэйна дёрнулся, он не сводил глаз с Джеммы. Моё внимание металось между ним и ею.

Не–а.

Ещё не успев остановиться – а я прекрасно знал, что, увидев меня с ней, он захочет её ещё сильнее – я шагнул на танцпол, оставив остальных Бунтарей позади. Джемма стояла между Слоан и Мерседес. Её тёмные волосы рассыпались по спине, обрамляя лицо в форме сердца. Она держалась прямо, как струна, и наблюдала за тем, как все вокруг танцуют, словно от этого зависела их жизнь.

Слоан взъерошила волосы Джеммы, и та рассмеялась, звонко и беззаботно.

– Давай, Джемма! Танцуй, словно тебя никто не видит! – Выкрикнула Слоан, подмигнув.

Джемма прикусила губу, медленно переводя взгляд с гостей, которые, без сомнения, пялились на неё, на меня. Её глаза расширились, и чёрная подводка резче оттенила яркую зелень зрачков – словно кричала, как сильно она здесь чужая.

– Что случилось? – Мерседес замерла на полуобороте, руки ее всё ещё были в изгибе танца.

– Это я, – ответил я, небрежно обвив рукой одеревеневшие плечи Джеммы. Она резко вдохнула, едва наши тела соприкоснулись, а Слоан бросила на меня предупреждающий взгляд. Она уже уперла руки в бёдра, готовясь выпалить что–то ядовитое, но свет внезапно погас. Из колонок прорвался голос:

– Время притязаний.

Джемма

Я ахнула, мое тело застыло от чистой, ослепляющей тревоги.

– Время притязаний? – Спросила я, поморщившись от явного беспокойства в собственном голосе.

– Исайя, – предупредил голос Слоан где–то рядом. – Она не готова, чтобы на неё претендовали. Уведи её в сторону. Сейчас же.

Рука Исайи, лежавшая у меня на плече, даже не дрогнула.

– Успокойся, Слоан, – прошептал он. – Разве ты мне не доверяешь?

Она тихо фыркнула.

– Нет. Ни капли. Хватит дурачиться.

Мое сердцебиение ускорилось до нечеловеческой скорости. Короткие, прерывистые выдохи вырывались из груди, пока я пыталась заставить глаза привыкнуть к темноте. В комнате стояла тишина… такая тишина, что я слышала дыхание каждого. Смятение охватило мои чувства, парализуя их полностью. Я отчаянно пыталась открыть рот, спросить, что, чёрт возьми, происходит, но мой язык был скручен в тугой узел от растерянности.

Музыка внезапно ворвалась снова, заиграв так громко, что я вздрогнула. Резко повернув голову к ближайшему динамику, я безуспешно вглядывалась в непроглядный мрак.

– Дыши, Хорошая Де… – Исайя не успел договорить, как холодная рука грубо схватила мой локоть с противоположной от него стороны, и меня мгновенно рвануло прочь.

Паника ударила в жилы. Я дёрнула руку так резко, что споткнулась о собственные ноги. Я поняла, что это не Исайя: его рука тут же соскользнула с моих плеч, а голос и тепло тела исчезли, будто их и не было. Леденящий страх накатил грохочущими волнами, и я закричала внутри себя, напоминая: я далеко–далеко от дома.

– Отпусти! – Прошипела я, снова вырывая локоть. Тот, кто держал меня, издал низкий, густой смешок. Музыка всё ещё ревела, но он стоял так близко, что вибрация его груди эхом отдавалась в моей руке.

– Ну–ну, новенькая. – Его дыхание, пропахшее алкоголем, щекотало мое ухо, а я, морща нос, споткнулась о что–то. Его хватка на моем локте стала крепче, не давая мне упасть.

– Я просто хотел заявить на тебя права на эту ночь. Ты же хочешь, чтобы на тебя заявили права, да?

– Что это вообще значит? – Спросила я, мой голос потонул в ритмичной музыке. Голова кружилась от темноты и грохота. Всё пошло вразнос с той секунды, как Слоан и Мерседес потащили меня по темному коридору после отбоя. Надо было остаться в комнате и перерыть горы статей о судье Ричарде Сталларде – вдруг нашлось бы что–то о том, куда он подевал моего брата.

Но нет, мне приспичило пойти на эту вечеринку со Слоан и Мерседес, черт знает зачем.

Я знала причину, но не собиралась в этом признаваться. Не сейчас.

Палец скользнул по моей щеке, а его голос снова врезался в ухо. Я не понимала, где мы: тот, кто держал меня, оттащил на несколько метров, и я даже не знала, в какую сторону.

– Они не объяснили тебе правила? Не рассказали, что такое Ночь Притязаний? – Он фыркнул, сжимая мой локоть, и прижался корпусом к моей спине. Сглотнув подступившую желчь и знакомое отвращение, я прогнала страх и попыталась выровнять дыхание.

Выжить, Джемма. Просто выжить.

Я покачала головой, перестав сопротивляться. Веки сомкнулись, плечи расслабились. Я слишком часто оказывалась в такой ситуации, чтобы позволить себе выйти из себя. Я знала, как успокоиться и просто справляться. Ричарда не было за моей спиной, требующего, чтобы я называла его «папочкой». Я не была в пропасти пустоты, где никто не услышал бы мой крик. Я была в Святой Марии, и со мной всё было в порядке.

Но так ли это?

– Отпусти, – потребовала я, сквозь молчаливый протест, где гнев пытался заглушить страх. Что–то толстое и твёрдое упёрлось мне в спину от парня, что схватил меня. Я прикусила губу, понимая, что это. Глаза закрылись. Передо мной была лишь пустая чёрная бездна, но даже она внезапно сгустилась во мраке. Нет. Ты в порядке, Джемма.

Воспоминания начали атаковать меня. Спрятанные глубоко образы выползали из своих хранилищ, насмехаясь в глубинах сознания. Я ощутила дрожь в конечностях – тело трясло от нарастающего стресса.

Его голос был приглушённым, превращаясь во что–то из самых тёмных уголков моей души.

– Говорят, ты хорошая девочка, Джемма. Но так ли это?

И в тот же миг меня вернуло обратно в место, куда я не желала возвращаться.

***

Пол был твёрдым и холодным. Кровь сочилась из моих голых, мокрых коленей. Казалось, только горе удерживало меня на плаву. Это было единственное, что я чувствовала. Я онемела, если не считать той крошечной грусти, что заставляла слёзы струиться по моим грязным щекам уже… сколько это длилось? Время здесь будто замерло, но одновременно бежало стремительно.