Чтение онлайн

Я: Исайя?

Я напечатала это, всё ещё требуя подтверждения.

Он ответил мгновенно:

Исайя: Кто ещё называет тебя Хорошей Девочкой? Конечно, это я.

Саркастическая усмешка задрожала на губах. Если бы он знал, что не единственный, кто дал мне это прозвище.

Набравшись смелости, я продолжила:

Я: Откуда ты знал, что я за компом и получу твоё сообщение?

Ещё одно оповещение прозвучало, пока я грызла ноготь.

Я не могла.

Я сглотнула, проводя руками по лицу. Затем напечатала:

Я: Как мне узнать, что это действительно ты?

Я всё ещё была пронизана тревогой, кусая ноготь и перечитывая сообщения, когда появилось уведомление, что он отправил ещё одно. Искра вспыхнула в центре моей груди, когда в следующем сообщении оказалось вложение – фотография. На ней он ухмылялся мне. Его иссиня–чёрные волосы были растрёпаны на макушке, подбородок слегка приподнят, подчёркивая резкие углы. Его ледяные глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, выглядели игриво – совсем не как у того опасного, самодовольного парня, которого я встретила пару дней назад у кабинета его дяди.

Ещё одно сообщение пришло, пока новая волна жара прокатилась по мне.

Исайя: Я буду у твоей двери через две минуты. Нам нужно поговорить.

Я просидела на кровати ещё секунд тридцать, уставившись в пустую строку поисковика, размышляя, не проигнорировать ли Исайю. Можно было бы нырнуть под одеяло, отодвинуть ноутбук и притвориться, что всё в порядке, а этой ночи вообще не существовало. Но он был прав – нам действительно нужно было поговорить.

В животе запорхали бабочки, когда я представила его за дверью, ждущего меня. Уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке, которую я поспешно стёрла, спуская ноги с кровати и ставя их на мягкий ковёр.

Крадучись подошла к двери, оглянулась на двух новых подруг – убедиться, что они всё ещё спят, – затем осторожно приложила ладонь к железной ручке и медленно повернула её.

Кислород наполнил мои лёгкие при глубоком вдохе, пока я беззвучно напоминала себе, что у меня нет другого выбора. Исайя сказал, что даст мне всё, что я захочу, если я буду его репетитором, и я знала, в глубине души, что другого такого шанса у меня не будет. Я решила рассматривать это как сделку. Просто договор. Я сделаю то, что нужно, чтобы получить то, что мне необходимо взамен.

Ну и что, если он мне слегка нравится? Ну и что, если моё тело будто загорается огнём, когда он рядом? Ну и что, если он заставляет меня впервые в жизни почувствовать себя живой? Он всё равно остаётся высокомерным, самодовольным и мастером нарушать правила. Это очевидно. Исайе нужно, чтобы я его учила и лгала... кому–то, по какой–то причине, и тут даже не о чем было спорить – я сделаю это, потому что должна. Я выживаю, как велел мне Тобиас. Мне отчаянно нужны были деньги и, возможно, даже поддельные документы, и я точно знала, что Исайя сможет достать мне и то, и другое – я ведь слышала его разговор с дядей.

Мы заключим сделку, а потом, когда придёт время, все меня забудут.

Исайя

Стена была твердой у меня за спиной, а ноги устойчиво стояли на твердой земле, но мой пульс был совершенно нестабильным. Я стоял в женском коридоре, где лишь редкие вспышки света от фонарей мерцали в такт нарастающему напряжению.

Хотя прошли уже часы с тех пор, как я обнаружил Бэйна, склонившегося над безжизненным телом Джеммы в одной из комнат подвала, я все еще был на взводе. Бэйн не просто вывел меня из себя самим фактом своего существования – когда он устроил этот ебаный беспредел с Джеммой, я представил, как душу его собственными руками. С того момента, как ее вырвали из моих рук во время Ночи Притязаний, я чувствовал леденящую панику.

Самое раздражающее во всем этом было то, что Кейд оказался прав: я ничего не мог поделать с Бэйном. Мой отец взбесился бы, если бы я раскрыл себя или нашу семью, не говоря уже о том, что я был на испытательном сроке у Комитета. Я был бессилен – особенно когда Джек оказался под прицелом. Мой отец прекрасно знал, что делал, когда угрожал ему, и я ненавидел его за это.

Казалось, Бэйн тоже понимал, что я бессилен. Его самодовольная, слащаво–мерзкая ухмылка заставила меня так сильно сжать кулаки, что ногти впились в ладони. Когда он проходил мимо после разговора о правилах Притязаний, я заметил этот хитрый блеск в его глазах – весь его напыщенный, высокомерный вид, с которым он задирал голову, будто был неприкосновенным.

Но он не был неприкосновенным. Может, сейчас, но не в будущем. Если бы он только знал, кто я такой, черт возьми...

Дверь медленно распахнулась, и все мысли о Бэйне мгновенно испарились.

Сначала в коридор ступила длинная обнаженная нога, и оранжевый свет свечи замерцал в самый подходящий момент, чтобы осветить хрупкую фигуру Джеммы, крадущейся по коридору. Тяжелая дверь бесшумно закрылась за ней, пока она держалась за железную цепь, прежде чем та глухо стукнула о дерево.

Ее легкие шаги не издавали ни звука, когда она приближалась. У меня дрогнули губы, когда она подошла ближе. Слишком большая футболка на ней лишь подчеркивала, насколько она хрупкая на самом деле.

– Привет, – выдохнул я, все еще прислонившись к стене. Я старался держаться непринужденно, но внутри явно что–то срочное требовало внимания.

– Привет, – пискнула она, подняв на меня свои огромные, как у лани, глаза. Ее взгляд скользнул по обоим концам коридора, и в этот момент я оттолкнулся от стены и схватил ее за руку.

Ее дыхание перехватило, когда она уставилась на наши сцепленные ладони. Горячая волна желания ударила мне прямо в грудь, когда я услышал, как ее губы разомкнулись, и тогда я потащил ее за собой по длинному коридору. Ее босые ноги шаркали по темно–красному ковру, и я поспешно отвел взгляд от темного лака на ее пальцах ног. Даже ее чертовы ступни были чертовски привлекательны.

Мы резко остановились, и Джемма чуть не врезалась мне в спину.

– Прости... – прошептала она, и в этом слове, вырвавшемся в тишину коридора, чувствовался целый клубок нервов.

– Тсс, – приглушенно остановил я её, сжимая её руку чуть сильнее, чтобы наши ладони вновь соприкоснулись. Не то чтобы держать её за руку было необходимо... но какая–то часть меня отчаянно нуждалась в этом прикосновении. Это было чертовски тревожно.

Я открыл дверь в кладовку с постельным бельём и втянул её внутрь, как можно тише прикрыв дверь за нами.

– Где мы? – Джемма сжала мою руку, когда нас окружила кромешная тьма.

Я потянул её глубже, пока мы не уперлись в заднюю стенку.

– В бельевом шкафу. Скоро дежурный учитель начнёт обход, но здесь мы почти в безопасности.

– Почти в безопасности? – Она сделала особый акцент на слове «почти», и я не смог сдержать усмешку.

Её голос стал резким, и меня мгновенно взбесило, что не вижу её разгневанного выражения.

– Ты чего смеешься? Похоже, я уже израсходовала всю свою удачу на то, чтобы не попадаться. Рано или поздно меня всё равно накроют. Я не везучая, Исайя. И я не нарушаю правила.