Чтение онлайн

– Потому что я… должна сосредоточиться на своей учёбе. – Пауза. – И мой дядя запрещает мне оставаться наедине с парнями.

С парнями, сказала она. Как будто я мальчишка. То, что я видел и через что прошёл, лишило меня «мальчишества» годами ранее. Но я уже знал, что её дядя станет проблемой, судя по подслушанному разговору. Я слышал не всё, но достаточно. Её дядя строг. Я понял.

– Твой дядя не узнает. Никто ему не расскажет.

Скептицизм волнами исходил от неё, пока она мотала головой, глядя в пол.

Я придвинулся ближе.

– Обещаю, он не узнает. – Было ли это пустым обещанием? Возможно. Но кому придёт в голову бежать к её дяде докладывать, что она занимается с кем–то? Кого это вообще волнует? Это казалось таким незначительным.

Джемма начала кусать бледную губу, и меня охватило жгучее желание потрогать её пальцем. Оно зародилось у шеи, пробежало до кончиков пальцев, заставив их дёргаться. Её губы выглядели мягкими, а рот – чертовски нуждающимся в моем поцелуе, особенно когда она меня оскорбляла.

Джемма снова замотала головой, отступая ещё на шаг. Я чувствовал, как теряю над ней контроль. Её внутренняя борьба – соглашаться ли на моё предложение – рассыпалась в прах, превратившись в пустые слова, витающие в тишине. В моем голосе прозвучало отчаяние, почти мольба: – Он же не узнал про блог, да?

Она замолчала, уставившись куда–то мимо меня, будто взгляд в глаза мог что–то изменить.

– Не благодаря тебе.

Я едва сдержал усмешку.

– Потому что о нём знают только студенты. Это для школьных сплетен. Большинство родителей сюда сбывают детей, чтобы избавиться от них. С чего ты взяла, что они лезут в какой–то блог? Все за стенами верят, что Святая Мария – строгий пансион без тинейджерского дерьма вроде драм и сплетен. – И не только.

– То, чем тинейджеры дышат.

Я прищурился, снова пытаясь её раскусить. В её тоне дрогнула грусть.

– Но не ты?

Джемма наконец встретила мой взгляд, но блеск изумрудных глаз потускнел.

– Нет. Не я. Я избегаю внимания.

Я стиснул зубы: даже репетиторство со мной привлечёт к ней взгляды. Слухи разнесутся, как пожар. Они уже начались после того, как я позвал её «поговорить» в гостиной.

– Мне правда это нужно, – прошептал я, показывая ту сторону себя, которую никогда никому не раскрывал. Отчаяние. Но чёрт. Я был отчаянным. Джек не выжил бы в Ковене. Он хороший парень. И если меня выгонят, он окажется именно там. Мой отец не блефовал. Я был в дерьмовой ситуации.

Джемма замерла, её напряжённые черты смягчились на мгновение, пока она изучала моё лицо. Губы дрогнули в печальной улыбке, но момент исчез – через секунду она сжалась, встряхнула каштановыми волосами и прошла мимо. Её чистый, женственный аромат на секунду окутал меня, заставив забыть о цели.

Но когда дверь скрипнула, я резко обернулся.

– Я дам тебе всё, что захочешь, – бросил я ей вслед. Она обернулась, мельком показав гладкую щёку. – Это не должно быть одолжением. Заключим сделку. Ты даёшь мне то, что мне нужно, а я – тебе. Что тебе нужно? Деньги? У меня их куча. – Чёрт. Теперь я действительно звучал отчаянно. Деньги? Я что, предложил ей деньги? Какого чёрта я делал? – Назови что угодно, Джемма. Я это исполню.

Она громко сглотнула, и я почувствовал надежду, витающую в воздухе. Но тут же – пуф! – она испарилась. Джемма зажмурилась и, не сказав ни слова, вышла, оставив только оглушительный хлопок двери.

Черт. Это не то, что я планировал.

Джемма

Я взглянула на свой наряд и поморщилась.

– Я… – Голос дрожал так же, как ноги в каблуках, которые одолжила Слоан. – Чувствую себя нелепо.

Слоан высунула голову из ванной: один глаз был подведён чёрным, другой – не накрашен.

– Не гони! Ты выглядишь чертовски горячо, Джем. – «Джем». Воспоминание нахлынуло: Тобиас был единственным, кто так меня называл. Грудь сжало от боли.

– Правда! – Мерседес швыряла одежду из комода Слоан. Разбросанные вещи покрыли пол, как новый ковёр.

Я снова посмотрела в зеркало: гладкие голые ноги, облегающая кожаная юбка до середины бёдер. Сетчатая чёрная блузка с длинными рукавами обтягивала тело, подчёркивая тонкую талию и грудь. Единственный компромисс со Слоан – длинные рукава. Она удивилась просьбе, но не давила, слава богу.

– Держи. – Мерседес подошла сзади, одетая только в розовый лифчик и трусики в тон, с полным макияжем, и протянула высокие сапоги. – Вижу, тебе неловко. Это поможет. Прикроет немного кожи. – Она улыбнулась мне через зеркало. – Ты выглядишь сногсшибательно. В тебе есть эта аура «хорошей девочки», но… – её глаза пробежались по моему лицу, – черты такие… яркие. Резкие. Но в хорошем смысле.

Снова это словосочетание: «хорошая девочка». Мышцы живота напряглись, пока я наклонялась, снимая босоножки на ремешках, и аккуратно ставя их у кровати Слоан. Мерседес кинула мне носки, и, натянув сапоги, я действительно почувствовала себя немного лучше.

Развернувшись, я взглянула на кожаные сапоги до колен – теперь я была меньше обнажена и больше похожа на себя. Я привыкла закрываться, поэтому показывать столько кожи было редкостью. Кроме тех тёмных ночей, которые я загнала в глухой угол сознания. Нет. Не сейчас. Я не буду думать об этом в ночь своей первой вечеринки с новыми подругами.

Крошечная доля страха просочилась в меня вместе с воспоминанием, сердце яростно стучало. Теперь, когда я повзрослела и была далеко от нависающих угроз и неопределённости, окружавших маму перед её исчезновением, я понимала: те слова тёти были в лучшем случае пустыми. Но они всё равно ввергли меня в шок.

– Хочешь?

Чего? Я опустила взгляд на красную помаду в руке Слоан и быстро помотала головой. Одежда всё ещё летала за её спиной, пока Мерседес пыхтела и топала по комнате.

– Не сегодня. Может, в другой раз.

Слоан улыбнулась: её мягкий жест контрастировал с ярким макияжем. Она выглядела таинственной и мрачной, и я слегка завидовала её уверенности.

Я молча наблюдала, как Слоан подошла к шкафу, схватила несколько вещей и швырнула их Мерседес. Та ловко поймала и начала натягивать.

– Обожаю тебя, – вздохнула Мерседес, проводя ладонями по короткому фиолетовому платью. – Жаль, что я соседка не с вами, а с Шейной. – Она закатила глаза. – Сегодня она выгнала меня на четыре часа, пока развлекалась с одним из Бунтарей.

Слоан рассмеялась, садясь на кровать, чтобы надеть те же босоножки на ремешках, которые я сняла.

– Будь я увлечена Бунтарями, поступила бы так же.

Мерседес замерла, тишина повисла в воздухе. Затем она фыркнула: – Ты права. Я бы тоже.

Моё лицо горело, пока они обсуждали, с кем ещё из парней не прочь провести четыре часа. Их разговор ускользал от меня из–за моей неопытности, и мысли уплывали к Исайе и остальным Бунтарям. Они были единственными, с кем я пересекалась с понедельника, и нельзя было отрицать их популярность – не только среди девушек, но и среди всех. Они просто были те самые. Непререкаемые. Защищающие своих. Властные. Превосходящие всех. Их способность царить над пространством была неотразима. Я поняла это, наблюдая за ними в столовой и ранее в гостиной, после того как бросила Исайю в художественной мастерской. Я не задержалась со Слоан и Мерседес после разговора – ум путался, нервы не утихали, особенно под прицелом миллиона глаз. Все пялились, гадая, о чём Исайя хотел поговорить. Поэтому, как только он вернулся, бросив на меня пронзительный взгляд, я извинилась и ушла в комнату, открыла новый дневник от директора и бездумно рисовала, пока Слоан не вернулась с Мерседес. С тех пор прошли часы, а тревога не отпускала.