Чтение онлайн

Она вновь загоготала, вогнав Марию в краску, мысленно продолжая фразу: «Руби сук по себе».

– Он сам мне так сказал, - стала оправдываться Мария.

– Он тебе ещё не то скажет, - фыркнула Татьяна. – Подальше держись!

Послышались странные гулкие шаги. Татьяна с Марией обернулись и увидели кандыбающую Таисию. Она ловко переставляла свои ходунки, издающие очень глухой стук, и целенаправленно шла в туалет.

– О, парад уж тут как тут! В уборную маршируют, и это место того, чтобы кровать давить, как и полагается ночью, - заворчала на Таисию Татьяна.

Таисия даже не повернулась в их сторону, продолжая своё торжественное шествие.

– Она ничего не слышит, - бросила Татьяна.

– Не слышит? – изумилась Мария, отчётливо помня, как Таисия ворковала с Клавдией и за столом, и на веранде на качелях.

– Нет, она слышит, - пояснила Татьяна. – Только ничего не запоминает. Память у неё – тьфу. Вместо мозгов – серая жидкость. Такой, что сучка скажи, что милашка, одна малина.

Гулкие шаги затихли, потом послышался звук сливающейся воды в унитазе.

– Пойду, посмотрю, что как она там, - заволновалась Мария.

– Пойди, - иронично бросила Татьяна и с чувством продолжила. – Но если что – буди.

Татьяна грузно поднялась по лестнице, а Мария побежала к Таисии.

Ещё в первый день своего пребывания в хосписе, она обратила внимание, что нормально в туалет Таисия ходит через раз. Сначала, как обычный человек без всяких отклонений, потом как настоящий сумасшедший: и мусорную корзину перевернёт, и кран в раковине на полную катушку включит, и мыло жидкое выльет.

Сейчас Таисия выходила из туалета, по-королевски держа спину. Её вид означал: сегодня она – обычный человек, за унитаз и краны беспокоиться не нужно.

– Вам помочь? – задала дежурный вопрос Мария.

Таисия не ответила. Прошла мимо, словно Марии не существует, словно не видит её. «Ещё одно чудачество», - подумала она и, зайдя в её уютную четырёхместку. Она стояла и наблюдала, как Таисия снимает халат и укладывается на свою кровать. Чин-чинарём. Мария подошла и только поправила одеяло.

– Спасибо, - холодно поблагодарила Таисия к великому удивлению Марии.

…

Ночь была тёплая и красивая, прозрачное небо сплошь усыпано звёздами. А этот волнующий аромат поздней, почти ушедшей весны? Мария приоткрыла окно и вдохнула в себя сладкий воздух.

«Хорошо здесь, - подумала она. – И впрям, как в санатории». Она выключила телевизор и бухнулась на диван.

Тишина. Только звонкий стрёкот постоянно выныривал из темноты, стрёкот на редкость знакомый, откуда-то из детства. «Сверчки!» - вспомнила Мария. Поют звонко, но прячутся так, что не найдёшь. Лишь в одно лето, когда она гостила у бабушки, ей удалось увидеть сверчков, рыжих, огромных, похожих на тараканов, вызывающих брезгливость, а не вожделенный интерес. Но если бы сейчас Марии подсунули сверчка, она бы обрадовалась! Такая интересная штука – жизнь.

Мария не заметила, как задремала. Она открыла глаза от странной тишины, какой не бывает в принципе, когда кругом живые люди. «Я умерла? – подумала Мария и испугалась одной этой мысли. Она лежала, пытаясь заставить себя встать, но руки и ноги не слушались. Тело. Словно онемело. Но нужно сделать обход, посмотреть всё ли в порядке. Тело не слушается. А, пусть. Мария вновь закрыла глаза.

Вздох.

Что это? Вздох где-то совсем рядом. И не сверчки это. Кстати, а почему сверчки смолкли? Или не они смолкли, а у неё в ушах заложило? Мария потёрла уши.

Вздох.

Она резко повернула голову и окаменела. Прямо перед ней стояла одноглазая старуха. По стойке смирно! Голова прямо – руки по швам.

«Лунатик!» - у Марии перехватило дыхание. Что делать теперь? Как поведёт себя этот зомби, вернее, эта?

Мария не была неотёсанной, и в университете успела поучиться, и жизнь понюхала, суеверие отошло в разряд «детских сказок – бабкиных подсказок», но животный страх перед неизвестностью рождал самые страшные предположения. Перед ней стоит человек, который не совсем человек. Это не думающее, не способное думать существо. С одним глазом. Это монстр. Кинется сейчас на неё!

Мария никак не могла придумать, что нужно сделать, чтобы сбежать. Если закричит – точно кинется на неё. У таких больных ночью силы вдвое прибавляются.

«Крикнуть! Позвать на помощь!» - лихорадочно решила Мария, но горло у неё пересохло, а язык, словно прирос к нёбу.

Тут одноглазая старуха медленно делает к ней шаг. Потом ещё один шаг. И всё в той же странной позе: с поднятой головой и прижатыми к бокам руками.

– Что вам нужно?
– непроизвольно вырвалось у Марии.

Старуха, словно ожила, завертела головой, а Мария буквально вжалась в спинку дивана.

– Пойдём, - прошептала старуха.

– Куда? – так же тихо прошептала Мария.

– Со мной.

Глаза у Марии привыкли к темноте, и теперь она ясно различала в силуэт зомби. И даже могла рассмотреть лицо.

«Да это же Надежда Григорьевна Зямина! Её Ямой все зовут!» - озарило Марию, и она облегчённо выдохнула.

– Пойдём, - как робот, прошептала старуха.

Мария встала и взяла её под руку.

– Пойдём!

«И как я раньше не замечала, что у неё один глаз выбит?» - подумала Мария, рассматривая старуху в бликах лунного света.

Она прошли в комнату, и Мария совсем уже было успокоилась.

– Ложитесь, - прошептала она Надежде Григорьевне. – Я помогу вам. Расстёгивайте халат.

И тут старуха резко оттолкнула её от себя и надрывно заорала:

– В яму пойдём! Все в яму пойдём!

Лежащие в комнате бабушки зашевелились, а Мариино сердца ушло в пятки от такого крика. А старух стала тыкать рукой в лежащих.

– Они убиты! – орала она. – Они все убиты!

– Тише! – Мария резко закрыла ей рот рукой и зашептала в самое ухо. – Спят они, просто спят. Ночь. Все спят. Ложитесь и вы. Ночь – спать. Ночь – спать.

Бабульки вновь зашевелись. И Марии на миг почудилось, что вот так, наверное, на кладбище, шевелится земля и из могил выходят мертвецы. И ей стало страшно. Она посмотрела на Надежду Григорьевну, как мумию, застывшую на кровати, и прошептала: «Ах, ты Яма. Как вся наша жизнь».

– Деточка.

Мария, вскрикнув, дёрнулась к окну, закрытому жалюзи. Кто? Кто сказал это?

– Да? Кому поправить одеяло? – вырвалось дежурная фраза.

Все молчали. Не шевелились. Мария молча обошла все кровати, всматриваясь в лица постояльцев. Спят. Она склонилась над Таисией, голова которой наклонилась набекрень, хотел поправить подушку, как вдруг она резко открыла глаза. Мария замерла. А Таисия, как кукла, вновь порхнула ресницами, вроде десятый сон видит.